Category: путешествия

книги

Владимир Динец "Зима на разломе"

Автора я добавила себе во френд-ленту, ибо он пишет интересно, и, главное, ему есть о чем писать.
Зоолог по образованию, он пишет о своих путешествиях так, что оседлым ленивым тушкам вроде меня остается только остро завидовать – и мечтать, мечтать, мечтать…
Для понимания общей концепции книг (да и ЖЖ-записей, пожалуй) настоятельно рекомендую читать FAQ. Именно оттуда взято прекрасное:

“Почему в последнее время Вы меньше пишете?
Приключений меньше. То есть интересного в поездках происходит даже больше, но это вещи, читать про которые будет только натуралист: редкого зверя, допустим, удается найти или какое-то необычное природное явление увидеть. Для книг мало подходит, скорее для научных статей. Чтобы книга о путешествии получилась интересной широкому читателю, нужны неприятные приключения. А они бывают либо от плохой организации маршрута, либо от нехватки денег. У меня же в последнее время и опыта, и средств прибавилось”.

“Зима на разломе” – книга периода, когда денег было меньше, да и опыта, наверное, тоже. Ближний Восток, 1993-1994 гг.
Рекомендую читать раздел “От автора”, а не пролистывать наискосок. Он заранее предупреждает о наличии сцен интимного характера. Не врет, между прочим. Впечатлительных прошу учесть.
И еще автор уточняет:

“За исключением геккончика Мойше, все действующие лица этой книги - вымышленные литературные персонажи. Их возможное сходство с реальными людьми, животными и государствами результат случайного совпадения, о котором автор заранее сожалеет”.

Это, кстати, не делает книгу более “художественной”. “Зима на разломе” -  это “путевые заметки”. Хорошо написанные, ибо Владимир Динец – уверенный в себе, харизматичный человек – и это чувствуется сквозь текст. Хотя меня, а я зануда и ханжа, немного коробило не столько обилие сексуальных сцен, сколько отношение к ним автора. Ну вот, например:

“Но я понимал, что только настоящий мужчина может помочь ей хоть немного восстановить душевное здоровье после года жизни с гнусной сволочью-мужем. Кроме того, я знал, что в восточных семьях в отсутствии детей всегда винят женщину - но знал и медицинскую статистику на этот счет. Может быть, мне удастся помочь ей вытрясти часть золота из жирного мерзавца, да к тому же на безбедную жизнь для нашего с ней крошки? Если бы ребенок унаследовал красоту матери и оптимизм отца...”

Но все это на самом деле не так важно. Самыми интересными оказались, конечно, другие детали.

“К тому же его, как и большинство "русских" специалистов, держали на работе только потому, что Министерство Абсорбции (т.е. акклиматизации новых иммигрантов) платило им половину зарплаты. Когда эта поддержка кончается (через три года после приезда), работодатели обычно увольняют русских сотрудников и берут новых, свежеприехавших”.

“Оставалась третья дорога, но она вела через Газу - ни один нормальный человек не поедет по ней на машине с желтыми израильскими номерами (на Западном берегу они зеленые, а в Газе - красные). Нам, однако, деваться было некуда. Решили дождаться темноты и попробовать прорваться.
Наступила ночь. Через бархан, свиваясь в петли, проползла боком маленькая рогатая гадючка - та самая змейка, которая, если помните, помогла Маленькому Принцу вернуться на его планету. Потом я, к своей радости, нашел самочку песчаного геккона - подругу для Мойше, но почему-то моего ликования никто не разделил. Наконец я сел за руль и поехал на север.
Мы благополучно проскочили весь сектор и въехали в саму Газу бесконечное пространство одноэтажных развалюшек. Несмотря на поздний час, по улицам стаями бродили тощие детишки со вздутыми животами (их здесь в среднем по шесть на семью). Не удивительно, что Египет отказался забрать Газу, когда Израиль предлагал. Редкие взрослые прохожие при виде нашего джипа разевали рот, словно встретили ифрита.
И вот на каком-то пустыре мы наехали на кусок колючей проволоки.
К счастью, до ближайшего дома было метров тридцать, так что за следующие полчаса нас никто не заметил: город уже спал. Когда улицы окончательно опустели, я оставил Джимми хай-барский топор для рубки мяса, наше единственное оружие, а сам пошел на разведку, прокрадываясь из одной тени дома в другую. Через пару кварталов я увидел зеленый джип с надписью "Палестинская полиция".
Я провертел ножом дырку в правом переднем колесе, джип осел, и я быстро снял левое заднее. Через час мы проскочили спящее КПП и помчались в Беер-Шеву, а оттуда в Эйлат”.

Такие мелочи для меня, как человека, который никуда не ездит и чей максимум – заблудиться в лесу под Киевом, сами понимаете – бальзам на душу и море удовольствия.
Но моя любимая часть – о путешествии в Иорданию. Все-таки мы испорчены голливудскими боевиками: читала, затаив дыхание.

“Петра - древний город римских времен, который был заброшен на много столетий, а потом снова найден археологами. Это главная туристская достопримечательность Иордании, но для израильтян в 93-м году он был абсолютно недоступен, хотя находится всего в семидесяти километрах от границы. Одно время среди ребят из армейских спецподразделений и вообще среди молодежи считалось особым шиком перейти границу и пробраться в Петру. Появилась даже песенка "петропроходцев" под названием "Красная скала" (теперь она запрещена). Вначале дойти до города и вернуться удавалось каждому пятому, позже - каждому десятому, потому что местные бедуины сделали охоту на нарушителей границы постоянным источником дохода и своего рода спортом. Король неофициально платил им за любого пойманного израильтянина, живого или мертвого. В 1989 году арабы поймали подряд несколько человек. Их изнасиловали всем племенем, а потом запытали до смерти. После этого в Петру, насколько было известно Бене (а ему известно все), никто не ходил”.

Ну и переход границы в обе стороны в исполнении автора прекрасен и достоин восхищения. Хотя и нелегален, конечно. Но кого волнуют таким мелочи, когда нарушает кто-то другой.
Вывод: книга никоим боком не художественная, прочитанная мной, пожалуй, с тем же удовольствием, что и ЖЖ-записи автора. Для любителей почитать в тепле и покое о других странах - рекомендую.

книги

Райнхольд Месснер "Хрустальный горизонт"

  Я все тянула и тянула с этим отзывом, пока не растеряла все, что хотела сказать. И все же попытаюсь.
Райнхольд Месснер – первый, кто покорил все “восьмитысячники” мира. Известнейший популяризатор альпинизма.
  “Хрустальный горизонт” – книга о его восхождении на Эверест. В одиночку, не по традиционному маршруту, без кислородных приборов, в муссонный период.
  Кроме этого, в книге описана история восхождений на Эверест до 1980 г. (год  восхождения Месснера), а также много мыслей автора о Непале и Китае, об отношении к жизни, человеческих возможностях и пределах.
  Я не знаю, каков Месснер есть на самом деле, но я увидела махрового индивидуалиста, а соответственно человека крайне неприятного в общении. Но читать было интересно. Это у нас тут пять километров для бешеной собаки – не крюк, а в высоту – это чертовски много, оказывается. Так как я с этой сферой жизни не знакома, меня это неизменно поражало, ибо возникало ощущение полной размытости времени и пространства.
  Также в книге много фотографий и в конце неплохой список литературы по теме. Очень неплохой, хотя книги в нем в основном на английском, конечно.
  Ну и несколько цитат, по традиции, хотя, ей-богу, я просто забыла все, что хотела когда-то по этому поводу сказать.
  Из позабавившего:

  “Как Колумб или Тур Хейердал, Уилсон хотел подтвердить свою теорию делом. Колумб знал, что земля круглая, чтобы доказать это, он совершил кругосветное плавание”.

  Колумб бы удивился, да.
  Цитаты из дневника его девушки (тоже вошли в книгу, что меня слегка покоробило):

  “Из отрывочных сведений о его жизни и из опыта наших отношений у меня создалось впечатление, что Райнхольд объединяет в себе две совершенно противоположные личности. Может быть, это и есть раздвоение?
  Он легок на подъем и проворен, как никто другой, и в то же время склонен к бездельничанью. Он делает множество дел одновременно и перерабатывает большое количество информации. Он кричит и ругается, думает и понимает. Иногда он полон величайшей нежности ко мне, а иногда его охватывает дикая ярость. Он объединяет в себе так много характеров, что от этого можно сойти с ума”.

  И еще:

  “Трактор ползет по ухабистой дороге, шофер-китаец останавливается через каждую пару километров, чтобы купить себе то масла, то чая. Цао безуспешно пытается уговорить его поторопиться. Наконец он поехал быстрее, но лишь для того, чтобы отомстить нам. На одном длинном перегоне нас окатило грязью. Быстрее и быстрее гонит шофер свою машину. Мы уже в грязи и глине с головы до ног. Китаец ухмыляется. Райнхольд, кипя от злости, прыгает с прицепа, удержать его невозможно. «Я его убью!» — кричит он и бросается к кабине, чтобы вытащить оттуда водителя. Не знаю, право, серьезно он это или нет, но мне показалось, что он собирается сбросить в реку всех троих китайцев. Водитель побледнел как мел, забормотал извинения. После этого наш экипаж поехал спокойно. Райнхольд снова стал милым и доброжелательным со спутниками. Таков уж он есть”.

  Вот и все, пожалуй. Будет мне наука не оставлять отзывы на потом. Впрочем, пожалуй, еще добавлю фразу, которую припомнил мне брат, узнав о том, что я читаю: “Умный в гору не пойдет, умный гору обойдет”.

  Правда он обозвал это народной мудростью, ну да ладно. Все равно стихи Сергея Михалкова никто не помнит. Увы.