Category: лытдыбр

книги

Моника Марон "Animal triste"




Из аннотации:

«Post coitum omne animal triste» — «После соития всякая тварь тоскует». Словами из этого латинского изречения названа книга известной немецкой писательницы, лауреата многих престижных литературных премий Моники Марон. «Animal triste» признана «лучшим романом года» и «глубоко эротичной книгой».
Сумасшедшая любовь.
Слепая любовь.
Любовь до гроба.
Это, как выясняется, не метафоры.
Перед вами самое пронзительное и достоверное любовное свидетельство из всех обнародованных за последние годы.
Сойти с ума от любви…
Ослепнуть от любви…
Умереть от любви…
И несмотря на это: «В жизни можно пропустить все, кроме любви».





Сначала я выбрала книгу, а потом прочитала отзывы на неё – и поняла, что просчиталась. Сумасшествие, истеричная любовь, искажение реальности – это далеко не то, что я ищу в литературе. Более того, все эти нездоровые проявления уже давно стали банальностью и не удивляют. И всё же я не отложила роман в сторону. Мне повезло.
Безумие – здесь только канва для вышивки. Есть книги, которые состоят только из сюжета. Лучшие из них ты прочитываешь взахлеб, потому что интересно, а что же дальше. В «Animal triste» любовь и сумасшествие – лишь фон, лишь холст для картины. Этот роман из тех, которые знакомят тебя не с героями, а с самим собой. И не так уж важно, о чем там написано: о людях или о популяции муравьев – эта дорога ведет исключительно к своему «я».
Да, этот роман современен. Он легко вписывается в формат социальных сетей: прочитай пару страниц – процитируй в статусе. Более того, это отличная книга для мегаполиса. Её легко читать малыми порциями, в пробке или же в метро. Я бы даже сказала, этот роман противопоказано читать залпом, иначе упустишь множество мелочей, а именно в них – суть. Неважно, кто кого любил, кто выжил, а кто умер, важны детали, отдельные фразы, примеряемые на себя, вопросы, на которые ищешь ответ. И этот ответ важен, даже если ты думаешь над ним две минуты на эскалаторе и еще пять – в очереди к кассе.
Моника Марон изумила меня точнейшим изображением как человеческих страстей, так и окружающей действительности. Впрочем, послевоенная Германия и объединенная Германия начала 90-х, два ключевых места действия романа, предоставляли множество открытий внимательному наблюдателю. Кажется, автор воспользовалась предложенным сполна.
Чужая и чуждая мне страна оживает, когда автор пишет: «…после войны солдаты оккупационной армии ему давали шоколадки и жевательную резинку, а мне ничего не давали, ведь Францевы солдаты — американцы, а мои — русские, у них самих ничего не было».
А стремление к самоубийство получает более чем логичное объяснение: «Конечно, смерти я не хотела, и уж совсем не хотела оказаться мертвой. Я хотела перемены своего положения».
Безумная любовь? Да, может быть. Но автор препарирует сумасшествие с истинно немецкой точностью. Всё разложено по пробиркам и подписано аккуратным, слегка округлым почерком.
«Animal triste» - отличный шанс кому-то обновить статус вконтакте, а кому-то добавить пару-тройку штрихов к пониманию самого себя. По-моему, неплохая возможность. Ловите за хвост.

книги

Алистер Маклин "Дорога пыльной смерти"

Детектив, как и триллер, сейчас считается ущербным жанром – где-то на одном уровне с любовными романами. Три синонима дурновкусия в литературе, хотя в целом, казалось бы, жанры как жанры. Кто же виноват, что среди тех же любовных романов огромнейший разброс в качестве – от вполне достойных произведений до откровенного ширпотреба.
Алистер Маклин в своё время приложил руку к “оболваниванию читателя”. Его остросюжетные романы с успехом экранизировались в Голливуде, что не удивительно: такую жвачку для мозга ещё поискать.
“Дорогу пыльной смерти” я читала скорее из любопытства: все-таки Маклин – в своем роде классик. Особенно порадовал ход с тремя братьями-корсиканцами, которые оказались ужасными, ну просто жуткими мафиози. Про бело-голубую яхту с заложницей и любовь милой, доверчивой, но слегка глуповатой девушки к сильному, решительному герою я молчу. Без этого и книга была б не книга.
В общем, вот он – источник многих однотипных сюжетов. Стоит признать, что некоторые последующие вариации на данную тему гораздо более удачны, чем оригинал.
Читать только фанатичным любителям жанра.

книги

Саймон Грин "Мир Туманов"

Саймон Грин – автор романа “Робин Гуд: Принц воров”, который в 1991 г. был экранизирован с Кевином Костнером в главной роли.
Кроме того, Грин довольно известный писатель-фантаст, и отзывы на его романы в электронных библиотеках - если и не сплошь положительные, то вполне обнадеживающие.
Мне очень нужна была эмоциональная вовлеченность в очередную книгу, поэтому я старалась выбирать роман поярче. Саймоном Грином я заинтересовалась исключительно из-за того, что отзывы на его книги сильно расходились с впечатлением от обложек.
Изображение, кстати,  что предсказуемо, не имеет отношения к содержанию. Но знаете, что я вам скажу: верьте глазам своим, но не верьте ближним своим, коль то, что они говорят, расходится с тем, что вы видите.
Ну бред же. Ощущение того, что это писал подросток, меня не оставляло. Герои романа к 20 годам становились настолько опытными и непередаваемо героическими, что просто диву даешься. Ну а к 40 годам – уже возраст совсем серьезный. К 60 наступает пора рассыпаться в прах, и исключения должны немедленно вызвать у читатель море удивления.
Списать это на суровые условия планеты невозможно. Физически получить те навыки, которыми наделяет автор своих молодых героев, до достижения определенного возраста… весьма затруднительно.
Если кто думает, что я придираюсь, то зря. Я была настроена весьма положительно и готова была простить недостатки за хорошо прорисованный мир, проработанный сюжет или просто интересную идею. Раз не простила, значит, ничего вышеперечисленного здесь не было.
“Мир Туманов” – не космоопера, хоть и космическая фантастика. Никакой тщательной проработки персонажей или мира ждать не советую, зато море пафоса гарантирую. И что обидно, не того пафоса, который можно списать на “сказочность”, когда есть Большое Зло, а просто необоснованного пафоса 14-летнего автора, добравшегося до Самиздата. Например:

Стужа не доставляла ей беспокойства, ее сердце согревало жгучее желание мести. Майкл был мертв. Ее муж, единственное существо, которое ей было дорого, был убит. И она твердо решила отомстить за его смерть.

Или вот, через две страницы:

Легко и решительно спустившись с последних ступенек, стертых и отполированных тысячами каблуков, она, рассекая толпу, направилась к стойке бара, расположенного в дальнем конце таверны. Ей без лишних разговоров уступали дорогу. Люди знали, кто она такая. Кое-кто из мужчин выразил легкое недовольство ее появлением, но одного взгляда на ее холодное, исполненное твердой решимости лицо было достаточно, чтобы они прикусили язык.

До сих пор вот интересно, каким должно быть женское лицо, чтобы пьяные мужики в контрабандистской таверне прикусили языки. Ну да ладно.
В общем, этот роман действительно потеря времени. За автора как такового не поручусь: все-таки это одно из его первых произведений. Кроме трилогии “Мир туманов”, у Саймона Грина есть еще, например, известный цикл “Хок и Фишер”, что-то вроде детективов-фентези. Вещь довольно популярная, но после такого знакомства с автором остережешься проверять.
“Мир Туманов” – первая часть трилогии, но взяться еще за два таких текста у меня, боюсь, не найдется сил. Впрочем, думаю, что я это переживу, тем более, что эта история окончена: все, кто имел отношения к данным событиям, или умерли, или счастливо улыбнулись друг другу. Аминь.

P.S. Да-да, у меня в ЖЖ, хоть и в таком виде, появились практически обнаженные тетки героического вида. Радует, что у меня тут законное оправдание: отзыв на книгу, не более того. Огорчает, что обнаженные тетки появились тут раньше обнаженных мужиков. Не виноватая я. Это все художники-оформители, честно пионерское.

книги

Райнхольд Месснер "Хрустальный горизонт"

  Я все тянула и тянула с этим отзывом, пока не растеряла все, что хотела сказать. И все же попытаюсь.
Райнхольд Месснер – первый, кто покорил все “восьмитысячники” мира. Известнейший популяризатор альпинизма.
  “Хрустальный горизонт” – книга о его восхождении на Эверест. В одиночку, не по традиционному маршруту, без кислородных приборов, в муссонный период.
  Кроме этого, в книге описана история восхождений на Эверест до 1980 г. (год  восхождения Месснера), а также много мыслей автора о Непале и Китае, об отношении к жизни, человеческих возможностях и пределах.
  Я не знаю, каков Месснер есть на самом деле, но я увидела махрового индивидуалиста, а соответственно человека крайне неприятного в общении. Но читать было интересно. Это у нас тут пять километров для бешеной собаки – не крюк, а в высоту – это чертовски много, оказывается. Так как я с этой сферой жизни не знакома, меня это неизменно поражало, ибо возникало ощущение полной размытости времени и пространства.
  Также в книге много фотографий и в конце неплохой список литературы по теме. Очень неплохой, хотя книги в нем в основном на английском, конечно.
  Ну и несколько цитат, по традиции, хотя, ей-богу, я просто забыла все, что хотела когда-то по этому поводу сказать.
  Из позабавившего:

  “Как Колумб или Тур Хейердал, Уилсон хотел подтвердить свою теорию делом. Колумб знал, что земля круглая, чтобы доказать это, он совершил кругосветное плавание”.

  Колумб бы удивился, да.
  Цитаты из дневника его девушки (тоже вошли в книгу, что меня слегка покоробило):

  “Из отрывочных сведений о его жизни и из опыта наших отношений у меня создалось впечатление, что Райнхольд объединяет в себе две совершенно противоположные личности. Может быть, это и есть раздвоение?
  Он легок на подъем и проворен, как никто другой, и в то же время склонен к бездельничанью. Он делает множество дел одновременно и перерабатывает большое количество информации. Он кричит и ругается, думает и понимает. Иногда он полон величайшей нежности ко мне, а иногда его охватывает дикая ярость. Он объединяет в себе так много характеров, что от этого можно сойти с ума”.

  И еще:

  “Трактор ползет по ухабистой дороге, шофер-китаец останавливается через каждую пару километров, чтобы купить себе то масла, то чая. Цао безуспешно пытается уговорить его поторопиться. Наконец он поехал быстрее, но лишь для того, чтобы отомстить нам. На одном длинном перегоне нас окатило грязью. Быстрее и быстрее гонит шофер свою машину. Мы уже в грязи и глине с головы до ног. Китаец ухмыляется. Райнхольд, кипя от злости, прыгает с прицепа, удержать его невозможно. «Я его убью!» — кричит он и бросается к кабине, чтобы вытащить оттуда водителя. Не знаю, право, серьезно он это или нет, но мне показалось, что он собирается сбросить в реку всех троих китайцев. Водитель побледнел как мел, забормотал извинения. После этого наш экипаж поехал спокойно. Райнхольд снова стал милым и доброжелательным со спутниками. Таков уж он есть”.

  Вот и все, пожалуй. Будет мне наука не оставлять отзывы на потом. Впрочем, пожалуй, еще добавлю фразу, которую припомнил мне брат, узнав о том, что я читаю: “Умный в гору не пойдет, умный гору обойдет”.

  Правда он обозвал это народной мудростью, ну да ладно. Все равно стихи Сергея Михалкова никто не помнит. Увы.
 


книги

Леонид Андреев "Красный смех"

Вообще-то Леонида Андреева я собиралась читать из интереса к творчеству. А в итоге прочитала, потому что он безумно красивая скотина. Безумно. С моей точки зрения, понятное дело.


Collapse )


В общем, хорош мерзавец. Биография у него бурная и любопытная, так что я б советовала посмотреть.

Что же касается литературы, то про Андреева разное пишут. И дилетантом от литературы называют, и великим автором. В зависимости от.

Причем его ранние произведения “в подражание Толстому” еще худо-бедно хвалят. А далее он “согрешил с сиреной модернизма” (прекрасная цитата из одной вполне разгромной критической статьи).

“Красный смех” – проза антивоенная. Кого-то впечатляет, кто-то как Толстой Лев Николаевич заявляет: “Он пугает, а мне не страшно”.

Рассказ написан в конце 1904 г. как реакция на русско-японскую войну.

Текст очень грубый, но в виду специфики построения – чем-то цепляет. Что бы там ни говорили.

И как ни странно, в этом глубоко антивоенном тексте, который по стилю напоминает “Гернику” Пикассо, раскрашенную в алый цвет, меня зацепила лишь одна фраза, довольно простая. Но она, по-моему, действительно хороша:

“Если бы ты знал, что она пишет! Что она пишет! И ты не знаешь – у нее слова седые”.

Критики пишут, что Андреева можно воспринимать лишь в контексте той эпохи, что он просто удачно прореагировал на внешние раздражители.

Я так не думаю. “Красный смех” – не реакция, “Красный смех” – это предчувствие. И, по-моему, символично, что первым уловил изменения именно Андреев – мятежный, неспокойный, так, в общем-то, и не нашедший себя.


“Поднялся общий смех и жуткий крик — и снова все замолчали, уступая непонятному. И тут не я один, а все мы, сколько нас ни было, почувствовали это. Оно шло на нас с этих темных, загадочных и чуждых полей; оно поднималось из глухих черных ущелий, где, быть может, еще умирают забытые и затерянные среди камней, оно лилось с этого чуждого, невиданного неба. Молча, теряя сознание от ужаса, стояли мы вокруг потухшего самовара, а с неба на нас пристально и молча глядела огромная бесформенная тень, поднявшаяся над миром. Внезапно, совсем близко от нас, вероятно, у полкового командира, заиграла музыка, и бешено-веселые, громкие звуки точно вспыхнули среди ночи и тишины. С бешеным весельем и вызовом играла она, торопливая, нестройная, слишком громкая, слишком веселая, и видно было, что и те, кто играет, и те, кто слушает, видят так же, как мы, эту огромную бесформенную тень, поднявшуюся над миром”.


Небольшие главы носят название “Отрывки”. И я считаю великолепной задумкой то, что последняя глава называется не “Отрывок тринадцатый”, а “Отрывок последний”.

Мне очень повезло, что Андреев попал мне в руки не в рамках школьной программы или института. Его стоит воспринимать без шелухи в духе “главная идея” и “метафоры в произведении”.

И еще, пока не забыла. Андреева сравнивают с Арцыбашевым – из-за темы смерти. И обоих записывают едва ли не в последователи Бунина. Мне не нравится такой подход. Андреев – интересен. Арцыбашев – Мастер. А Бунина я не люблю, так что не надо тут. Нашли образец для подражания.

Осторожно, модерн. Экспрессионизм. Ранний.

книги

Норман Мейлер "Нагие и мёртвые"


Норман Мейлер умер в 2007 г, с чем и был, по-моему, связан сравнительно недавний всплеск интереса к его книгам. Хотя в США они популярны и без этого. Википедия назвала его одним из основателей школы «нового журнализма».

«Нагие и мёртвые» - самая известная его книга. Написана в 1948 г.

На Альдебаране назвали книгу – “«Война и мир» по-американски”.

Ну до Льва Николаевича Мейлеру далековато. Разве что объемом сия творения приблизился, и то не дотянул. 

Нет, есть и позитивные черты. Например, точная прорисовка деталей. Интересная задумка. Местами довольно неплохая реализация. Можно перечислять, наверное, и дальше, но у книги лично я нашла один жирный минус – ей не хватает чего-то очень важного: то ли таланта, то ли вложенного труда, то ли еще чего-то. При всей масштабности работы, при всех затронутых проблемах американского общества, при том, что это не «романтика войны» - книга не цепляет. В ней нет души, чувства, настроения.

По крайней мере, я – их в книге не увидела.

А так… Если кому интересны военные действия американцев во Вторую мировую войну (не Второй фронт – кампания на Тихом океане), а также общий «фон американских настроений» в тот – и предвоенный – период, можно почитать. Только страничек много, а книга ничего не дает: ни для души, ни для сердца, ни для умственной работы.

А, да. Сам автор воевал на Филиппинах, так что книга претендует на граничную реалистичность.

Ну и еще факты: Мейлер – кавалер ордена Почётного легиона, выпускник Гарварда, кавалер французского Ордена литературы и искусства, сценарист, актер.

 Документальные репортажи Мейлера «Армия ночи» о марше мира на Вашингтон удостоены Пулитцеровской премии, как и его книга «Песнь палача». И с этой точки зрения книга действительно похожа на репортаж. Длиною в энное количество страниц.

В общем, как журналист Мейлер – хорош, как писатель – нет.