Category: история

книги

Умберто Эко "Эволюция средневековой эстетики"



Из аннотации:
«Эволюция средневековой эстетики» (1958) – теоретическая работа знаменитого итальянского романиста Умберто Эко (автора бестселлеров «Имя Розы», «Маятник Фуко», «Остров накануне», «Баудолино»), посвященная проблеме развития идеи Прекрасного в средневековой философии. Уже в этом труде в полной мере раскрылся литературный дар писателя, сумевшего воссоздать атмосферу духовной и интеллектуальной жизни давно ушедшей эпохи.



Эту книгу никогда не издали бы, если бы не существовало бренда «Умберто Эко».
«Эволюцию средневековой эстетики» Эко написал в 26 лет как главу учебника. Писал во время службы в армии, где (оцените подход) ему предоставили пишущую машинку, отдельную комнату и время для работы в библиотеке. Судя по библиографии и цитатам, из библиотеки автор не выходил даже на ужин.
В итоге получилось неплохое исследование довольно узкой темы.
Мне книга не понравилась, потому что:
1) Очень размыта целевая аудитория. Про итальянский учебник по эстетике я ничего не скажу, речь идет о русском издании. Профессионалам-медиевистам читать эту работу будет неинтересно. Всё это они уже знают, а те немногие оригинальные идеи, которые предлагает автор, не доведены до логического завершения, как будто молодому Эко не хватило то ли смелости, то ли знаний, то ли того и другого вместе. Новичкам в теме средневековья я бы вообще не советовала соваться в эту степь. Лучше начать тогда с Ле Гоффа или даже с качественных исторических романов, просто чтобы не потерять желание продолжать своё путешествие в историю. Любителям эпохи следует учесть, что здесь затронута очень узкая тема. Не каждый фанат средневековья будет с интересом читать о том, что «красота – это насыщение формой под воздействием Божественного света». Мне кажется, как правило, для изучения этого периода на любительском уровне выбирают крестовые походы, альбигойские войны или же интриги французского королевского двора. Остаются те, кто специализируется на тематике эстетики, и фанаты Умберто Эко. Тираж русского издания, если верить Озону, 5 тысяч экземпляров. Кажется, группа преданных читателей Эко начинает и выигрывает.
2) Авторский текст количественно уступает цитатам. Автор отступает на заранее подготовленные позиции и прикрывается формулировками средневековых схоластов, как щитом. Когда тебе 26, ты ещё никто, имя твоё - никак, это хорошая тактика. Но меня, как читателя, она не радует, хотя я разделяю восторг Эко перед текстами средневековых философов. Просто от месива отдельных фраз, перемешанных в явно нездоровом количестве, у меня кружится голова.
3) Как это ни смешно звучит, но мне мешало читать то, что я знала, как будет писать Эко через тридцать-сорок лет после «Эволюции средневековой эстетики»: четко, смело, интересно. И молодой автор кажется мне очень трогательным и очень слабым. У него ещё нет ни тех знаний, ни того уровня их осмысления, которое придет с возрастом. 26 лет для историка (да не обидятся молодые ученые) – это цыплячий возраст. В общем, автору не хватило то ли бороды и толстых очков, то ли мудрости, которая, что ни говори, приходит только со временем.
Книга мне понравилась, потому что:
1) Вот уж в чём не обвинишь Эко, так это в недостаточной проработанности материала. Одна библиография чего стоит: в ней не просто подан список источников, он подан структурировано, по темам и с комментариями.
2) Насколько текст каждой главы выглядит сырым из-за избытка цитат, настолько же удобной является разбивка глав по темам - не по авторам, не по векам, а по темам: «Эстетика пропорциональности», «Эстетические концепции света» и так далее.
3) Мой любимый пункт. Кажется, я действительно не могу говорить об авторе вне категории любви. Эко любит средневековье. Вся работа – это панегирик эпохе. Так, он пишет:
«Такой подход уже сам по себе позволяет преодолеть широко распространенное мнение о том, что в пору Средневековья якобы не существовало никакой эстетической доктрины и оно оставило после себя лес бесплодных и смутных метафизических концепций, еще более запутанных благодаря аллегорическим иносказаниям. Понятно, что если эстетикой считать особую концепцию искусства, скажем теорию Бенедетто Кроче о том, что искусство есть лирическая интуиция чувства, разумеется, средневековая философия не подарила нам никакой «эстетики». Но сведение проблем эстетики (а каждая эпоха задается вопросом о природе прекрасного и самого искусства) к выведению и формулированию некоего учения представляется тупиковым методом исследования и близоруким отношением к проблеме».
Вы же вчитайтесь. Почувствуйте, как Вас мягко и по-доброму спрашивают: «А вы любите средневековье?». И винтовку подносят поближе, дабы вы долго не думали над ответом. Да-да, ту самую винтовку, которую Эко-новобранец потерял, задумавшись о понятии «прекрасного» в работах средневековых схоластов. Только любовь делает из ремесленника мастера. Любовь и время. И если первого в Эко уже с избытком, то второе условие ещё просто не выполнено.
Проблема этого исследования в том, что оно не несёт нового знания, не написано доступно или увлекательно и даже не является рекомендованным к прочтению для понимания времени. «Эволюция средневековой эстетика» издана исключительно с расчетом на то, что книгу купят, увидев имя Эко на обложке. И здесь я ступаю на очень тонкую почву. С одной стороны, остается только радоваться, что на русский язык переводят книги известных ученых. С другой стороны, это напоминает мне мошенничество. Вроде бы ты сам деньги отдал, ещё и упрашивал, чтобы забрали их поскорее, а потом, когда опомнился, и винить некого. Сам купил, сам читал, всё сам. Пожалуй, это не столько проблема конкретного издательства, сколько вопрос того, насколько бренд сейчас сильнее здравого смысла.
Теперь жду издания дипломной работы Эко про Фому Аквинского. В конце концов, ещё остается выпускное школьное сочинение, не говоря уже о домашних заданиях по литературе за третий класс.

книги

Филипп Арьес “Ребенок и семейная жизнь при Старом порядке”


Из аннотации:



Автор книги исследует двойную эволюцию детства в европейском сознании от раннего Средневековья до XIX века. С одной стороны, это эволюция представлений о детстве как особом периоде жизни, постепенное усложнение его периодизации (младенец - ребенок - подросток - юноша), изменение роли ребенка в семье (от периферии к центру). С другой стороны, параллельная эволюция европейской организации образования, от церковной школы и обучения «в людях» к становлению системы начального и среднего образования, соперничающей с семьей в качестве главнейшего института социализации ребенка. Монография написана с привлечением богатого иконографического материала и представляет интерес не только для историков, но и для искусствоведов, культурологов, психологов, социологов и педагогов.


Наш мир просто помешан на физиологических,
моральных и сексуальных проблемах детей.

Филипп Арьес “Ребенок и семейная жизнь при Старом порядке”

Какое-то время назад в одном из книжных сообществ милая девушка делилась впечатлениями от прочтения “Трёх мушкетеров”. Ах, какое возмущение сквозило в каждой строчке! Какой накал чувств! Вечно пьяные мушкетеры без грамма совести, без понимания морали! Я презрительно хмыкала, пока не вспомнила, как сама писала пост, где ужасалась тому, как можно жить дальше, если практически все твои дети погибли в раннем возрасте. Главное, на аргументы в духе “тогда была высокая детская смертность”, я реагировала как на провокацию.
Я думаю, все мы не без греха. Уж очень легко распространить свою картину миру на всех и вся, исключив временной фактор. Особенно это заметно в современных исторических романах и в фентези-мирах, как правило, построенных в средневековом антураже. Я не говорю про очевидные ляпы вроде мгновенно срастающихся конечностей и бронелифчика. Речь тут скорее о мироощущении.
Средневековье сейчас в моде. То ролевики с деревянными мечами бегают, то дамы вздыхают о куртуазной любви прекрасного мужчины – эдакой смеси Айвенго с Робин Гудом. Аргументы про зубы, сгнившие в тридцать лет, высокую смертность и отсутствие бытовых удобств на мечтателей мало действует. Теперь после чтения Арьеса мне кажется, здесь нужен другой подход.
Отправьте ребенка в армию лет в двенадцать. На известие о смерти дочери, порадуйтесь, что умер не сын. При смерти детей утешьте друзей: “Ещё нарожаете”.  Будьте проще, следуйте зову предков.
При всей возможной критике научной концепции Арьеса я считаю, что эту книгу следует читать. Постоянно сталкиваясь с историческими и псевдоисторическими фактами, хочется видеть какие-то причины и следствия. Без понимания общества это невозможно в принципе.
Книга читается местами легко, местами сложно. Нашему читателю, чтобы понять, о чём пишет Арьес, надо не только на средневековые школы смотреть, но и про современную французскую систему образования прочитать, иначе можно упустить часть того, что автор считает само собой разумеющимся. При всей критике подхода это уникальная, известная работа. Не проходите мимо. Не дайте увести себя в поисках легкого чтения вашему внутреннему ребенку. Пусть это милое дитя наконец поработает головой.

книги

В продолжение размышлений об "Искусстве войны" Сунь-цзы

Я не слишком хорошо разбираюсь в истории Китая. Точнее совсем плохо. Так, какие-то обрывки даже не знаний, но фраз – патриархальная культура, император как Отец…
То, что я упускаю что-то важное, я начала понимать где-то на главе 3 “Искусства войны”:

Поэтому армия страдает от своего государя в трех случаях:
Когда он, не зная, что армия не должна выступать, приказывает ей выступить; когда он, не зная, что армия не должна отступить, приказывает ей отступить; это означает, что он связывает армию.
Когда он, не зная, что такое армия, распространяет на управление ею те же самые начала, которыми управляется государство; тогда командиры в армии приходят в растерянность.
Когда он, не зная, что такое тактика армии, руководствуется при назначении полководца теми же началами, что и в государстве; тогда командиры армии приходят в смятение.

Не слишком похоже это на поклонение и повиновение.
8 глава меня поразила:

Бывают дороги, по которым не идут; бывают армии, на которые не нападают; бывают крепости, из-за которых не борются; бывают местности, из-за которых не сражаются; бывают повеления государя, которых не выполняют.

10 глава привела меня в состояние паники:

Поэтому, если, согласно науке о войне, выходит, что непременно победишь, непременно сражайся, хотя бы государь и говорил тебе: “не сражайся”. Если, согласно, науке о войне, выходит, что не победишь, не сражайся, хотя бы государь и говорил тебе: “непременно сражайся”.

Собственно говоря, я могу объяснить это только тем, что “Искусство войны” написано где-то между 6 и 4 веком до нашей эры, а первый император – Цинь Шихуан-ди - появился в Китае в 3 веке до нашей эры. До него же в Китае были правители, которые пользовались титулом Ван. Так как Китай был раздроблен на огромное количество враждующих государств, каждый из правителей пользовался этим титулом, что значительно обесценило его в глазах населения.
Кроме того, согласно легенде, Сунь-цзы не только писал о неповиновение государю при необходимости, он и на практике не боялся игнорировать прямые приказы. Так, когда государь У предложил Сунь-цзы командование своим гаремом, полководец не отказался. Он разделил гарем на два отряда, выбрал командирами двух наложниц, раздал алебарды и начал отдавать команды. “Войско” его проигнорировало. Тогда Сунь-цзы казнил двух наложниц, справедливо рассудив, что если войско не повинуется полководцу, значит, это вина командиров. Князь пытался отменить казнь, но Сунь-цзы объявил, что на войне полководец важнее государя. После этого гарем государя У стал весьма прилежен в исполнении военных команд.
В общем, нужно учить матчасть.
книги

Ханна Арендт "Истоки тоталитаризма"

Ханна Арендт в своем роде символ. Она фактически создала теорию тоталитаризма. Без Ханны Арендт, быть может, существовали бы лишь «режим Гитлера» и «режим Сталина», а этого мало, слишком мало для осмысления опыта ХХ века.
Ханна Арендт – немецкая еврейка. Если бы, не дай Бог, ей не повезло спастись, мир бы, вне всякого сомнения, обеднел.
Мне не хочется пересказывать её биографию. Зато очень хочется сказать, что блуждающий по Интернету вопрос, как могла еврейка Ханна Арендт любить и защищать убежденного нациста Хайдеггера – глуп уже в самой своей постановке. Как могла? Легко. Но дело даже не в абсурдности самого вопроса. Дело в том, что читать внимательнее надо. В «Истоках тоталитаризма» есть не слишком завуалированный ответ:

«О тех же представителях элиты, кто когда-либо позволил тоталитарным движениям соблазнить себя, и кого иногда из-за их умственной одаренности даже обвиняют как вдохновителей тоталитаризма, со всей беспристрастностью надо сказать то, что эти безрассудные дети XX в. делали или не делали, не имело никакого влияния на тоталитаризм, хотя оно и играло некоторую роль в ранних успешных попытках таких движений заставить внешний мир воспринимать их учения серьезно. Всюду, где тоталитарные движения захватывали власть, вся эта группа сочувствующих бывала потрясена еще до того, как тоталитарные режимы приступали к совершению своих величайших преступлений».

Арендт написала книгу, которую я не хотела заканчивать читать. Почти 700 страниц научного текста с огромных количеством кросс-ссылок написаны так, что хочется растянуть удовольствие от прочтения. Дар аналитики автора сочетается с редким даром удачных формулировок. Меня зацепила эта книга, в общем-то, являющая собой чуть ли не канонический пример политологического анализа. Причем зацепила на глубоко личностном, эмоциональном уровне – диво дивное.
Ну, и кроме этого, «Истоки тоталитаризма» определенно повышают уровень познаний в области, и уж точно не устарели со времени написания – 1951 г.
Это не прикладной анализ – фундаментальный. Вы не найдете в книге вариантов решения проблемы или способов предотвращения, но зато непременно найдете систему, в которую организован текст, четкие формулировки и интересный материал.
Отдельное человеческое спасибо переводчикам. Единственное издание на русском, которое я нашла – это издание московского ЦентрКома 1996 г. Очень качественный перевод, не вызывающий никаких нареканий. Единственный раз, когда я растерялась немного – это когда нашла слово «ассумпциаты» и полдня пыталась понять, что имелось в виду. Потом медитативное распивание чая помогло сообразить, что речь шла об «ассумпционистах». Могла б и быстрее сообразить, но я с католическими орденами на Вы и шепотом.
В моем понимании этот единственный огрех перевода не портит, а я придираюсь исключительно из мелочности натуры. На самом деле на такой перевод грех жаловаться.
Ну, и еще пару слов. Арендт можно за многое критиковать. Слишком большой акцент на вопросах антисемитизма (вообще-то смешной аргумент, но оставим его на совести критиков), оставленный за бортом анализ понятия «тоталитарная бюрократия», несделанное то, непонятое это…. Арендт уже сама по себе символ, идея. Когда я вижу её фото, её потрет, материалы о неё, о том, что она не сказала и не написала, я думаю лишь в одном контексте – как жаль, что она не успела. Чертовски жаль


Collapse )
книги

Ги Бретон "Любовь, которая сотворила историю"

История Франции – моя неизбывная страсть.  И существует она в ритме сердце: звучит, затихает, звучит… И так до бесконечности. Но звук возникает всегда: исключительно отлаженный механизм сердца, исключительно постоянна моя любовь к французской истории.
Возле Ги Бретона я крутилась как лиса возле курятника. Не съем, так хоть понадкусываю. Но так как хотелось все же съесть, целиком, с толком и расстановкой, я честно ждала возможности, настроения и прочих составляющих выбора книги. Сбылось, совпало – и жизнь сразу показалась значительно приятнее. Еще бы, 10 томов.
10 томов истории Франции со столь трепетно любимым мною подходом роли личности в истории.
А в итоге…. Нет, я не могу сказать, что я разочарована, так как я получила именно то, чего желала – личность в истории. Желание сбылось до абсурда точно. Но я дитя школьных программ и учебников. Я всегда жду тенденций, причинно-следственных связей и прочей наукообразной ерунды. Ги Бретон же поставил страсти отдельных людей выше любых законов. И вот мысль о том, насколько он прав или не прав, не оставляет меня в покое. С одной стороны, я не могу не верить, что именно жалкие людские страстишки творят историю. С другой, я не могу поверить в это окончательно. Диссонанс, понимаете.
Кстати, история Франция у Ги Бретона – это в действительности не история любви. Это история необузданных людских страстей. Это разные вещи.
Французская Википедия говорит, что на основе цикла “Истории любви в истории Франции” Ги Бретон создал радиопрограмму, существовавшую с 1969 по 1974 г. И вот здесь я нашла ответ на часть своих вопросов: этот цикл – отличный медиапродукт. Упрощенное построение текста, сальные или, по крайней мере, бытовые шутки, пошлые истории из жизни великих мира сего других времен.
Ги Бретон продает историю как новый вид виагры. “И все для Вас заиграет по-новому!” Мой неизжитый до конца идеализм, конечно, понуро трепыхается, но не восхитится подходом я не в состоянии. Автор разбирается в том, что продает, и знает, как выстроить образ продукта, это ли не успех?
Та же Википедия сообщает, что в том же стиле работает сейчас некий Didier Audinot. Не могу поручиться, но на русский его, кажется, не переводили. Так что идея Бретона не угаснет: благо, об истории Франции можно писать и писать.
Но я не разочарована. Несмотря на все упрощения, схематичность и прочие недостатки, в книге есть много ранее мне неизвестного, так что мне грех жаловаться. Интересная книга. В таком прилагательном ей не откажешь. По крайней мере, в моем случае.
Несколько отрывков для тех, кто не читал:

“Королева так отдалась чувствам, что забыла об осторожности. Утром в ее спальню вошел Хильперик и в шутку слегка похлопал по ее плечу палочкой. В это время она занималась своим туалетом и сидела спиной к двери.
— Потише, Ландри, — вскрикнула Фредегонда, так и не повернув головы.
Думая, что это ее любовник, она добавила несколько крепких слов, не предназначенных для ушей короля.
Когда она поняла свою ошибку, рассерженный Хильперик уже вышел из спальни. Прикусив губу, она с тоской подумала, что узнавший теперь обо всем король замучает ее суровыми упреками, а может, и отправит в монастырь. Фредегонда не любила семейных сцен, находила их бесполезными и скучными. Поэтому в этот же вечер, по ее просьбе, муж был убит во время охоты”.

Я вот тоже не люблю семейный сцены. Надо подумать о последствиях, да.
Ги Бретон удачно использует эпиграфы и меткие оценочные фразочки. Я же говорю, прекрасный медиапродукт.

“Людовик согласился и решил, что Алиенора тоже должна его сопровождать в Иерусалим. Был ли король так влюблен в жену, что не мог ее покинуть? Нет, просто он был ревнив. Он знал, что у молодой королевы горячий темперамент, что она при первом удобном случае отдастся более сильному и мужественному мужчине, чем он. Он думал, что, увозя Алиенору в Иерусалим, действует благоразумно. Откуда он мог знать, что теплые ночи Востока очень губительно действуют на женщин…”

“Молодая королева, видя, как муж обошелся с семьей своей бывшей жены Дезире, испытала удовольствие, понятное женщинам, вышедшим замуж за разведенного”.

Собственно, отзыв можно было бы считать законченным, а я бы спокойно пошла дочитывать цикл, но меня все же беспокоит вопрос: а как вы относитесь к роли личности в истории? Ответьте, не дайте погибнуть от любопытства во цвете лет.

книги

Марина Вишневецкая "Брысь, крокодил!"

Марина Вишневецкая – довольно известный российский автор. В свое время она писала сценарии для мультфильмов про домовенка Кузю. Как писатель она получила следующие награды (спасибо Википедии за наше счастливое детство): “Национальная премия за лучшую повесть года им. Ивана Петровича Белкина («А.К.С. Опыт любви», 2002), Большая премия Аполлона Григорьева (2002), премии журнала «Знамя» (1996 и 2002), трижды финалист премии за лучший рассказ года им. Юрия Казакова (2000, 2001, 2002), финалист премии «Заветная мечта» («Кащей и Ягда», 2006)”.
“Брысь, крокодил!” – сборник рассказов. Рассказов разных. Первые несколько мне отчаянно не понравились, ибо мне все казалось, что в них на первое место выходит форма, а не содержание, а меня всегда пугает подобное: мне в таких случаях кажется, что содержанием пожертвовали, причем непоправимо и неоправданно. И все же последние рассказы разубедили меня в этом. Все рассказы серии “Опыты” – нечто, особенно меня потрясли “Опыт сада” и “Опыт любви”. Последний удачно размещен в конце книги. Им заканчиваешь читать, и написать дурное о сборнике рука не поднимется. Если, конечно, дочитаешь до конца.
Рассказы (последние опять же, первые я не увидела и не прочувствовала) на удивление искренни, хотя, казалось бы, разве можно без чернухи и цинизма написать, например, “Воробьиные утра”? Говорю сразу: можно, оказывается. Мне могло десять тысяч раз не понравиться, но так написать – это талант.
Из “ляпов” первых рассказов (ляпов – в кавычках, ибо это я не оценила, а, может, оно так задумано было):

Осмотрела его злые, проворные руки, крошечный, будто куриная попка, рот — в надежде немного взбодриться, что прежде ей почти всегда удавалось при мысли о природе противном, а его вот природе почему-то не противном ничуть…”

Эта куриная попка и определенное неприятие первых рассказов едва не испортили мне впечатление. Хорошо, что у меня есть привычка дочитывать до конца.
Еще любопытная цитата:

“Увидев у друзей целый сборник классических пятистиший, я с любопытством его открыл. Среди авторов оказались и женщины, способные наблюдать. Наблюдать, и только. Это в японской поэзии меня поразило сильнее всего”.

И знаете что… Это другое поколение. Мы бы, к сожалению, даже при таком таланте писали иначе и о другом. И это, пожалуй, не эволюция, не смена поколений, это беда наша.
Отдельно стоит сказать про “Опыт истолкования”. Специфический рассказ. И не сатира в чистом виде, но все же к ней гораздо ближе остальных составляющих сборника:

“Я бы хотел к каждой из своих картин написать отдельное, на правдивых фактах основанное пояснение. Правда жизни сегодня стала товаром повышенного спроса, и с этим нам ни в коем случае нельзя не считаться.
Эти мои пояснения в дальнейшем могут существовать в виде рукописного, красиво, с виньетками оформленного автографа: с одной стороны, представляя собой художественную ценность, а с другой стороны, соблазняя покупателя тем, что прилагаются бесплатно.
Воспитанный в стеснении относительно самого себя, теперь я решаюсь оковы, носимые мною чуть не всю мою жизнь, сбросить. Причем делаю я это не только из учета новой рыночной конъюнктуры, а еще и из удовольствия рассказать незнакомым людям о самом себе, рассказать решительно, просто, смело и с чувством самоуважения, чего люди, непосредственно меня окружавшие, а также и сами жизненные обстоятельства долгие годы пытались меня лишить.
И последнее замечание: основные вехи моей автобиографии, уже вам известные, можно дополнить некоторыми акцентами. Так, к примеру, тот факт, что технику масляной живописи я освоил в стационаре психоневрологического диспансера N, мне теперь должен пойти только на пользу. А при переводе краткой биографии на английский язык можно будет добавить одну-две фразы и про мою якобы не совсем обычную сексуальную ориентацию”.

“Остро нуждаясь в деньгах и признании публики, готов с пониманием отнестись к любым замечаниям. Конечно, моим личным идеалом является «правда и ничего кроме правды» (о чем и свидетельствует все вышеизложенное). Но, понимая законы, диктуемые сегодня рынком, готов пойти и на определенные отклонения. Так, к примеру, для создания нужного имиджа может понадобиться: причину невроза навязчивых состояний объяснять не так, как я сам это понимаю (избиения в детстве, моральные экзекуции в школе), а пойти по скользкой дорожке, предложенной доктором Ларионовым и все мотивировать вытесненной, что называется, извращенностью, или бисексуальностью, как принято ее называть теперь. Но сам я глубоко убежден: русского человека подобная версия от приобретения картин только отшатнет. В то время как для извращенного вкуса иностранного покупателя подобный имидж, быть может, и пойдет мне на пользу. Это же касается и того факта, что избиениям в детстве меня подвергал отец-коммунист (член партии с 1962 г.), до сих пор хранящий свой партбилет в верхнем ящике письменного стола, рядом с почетными грамотами за подписью первого секретаря райкома и одной за подписью третьего (по пропаганде) секретаря обкома КПСС.
В интересах той же конъюнктуры буклет с автобиографией и перечнем картин следует назвать, как я думаю, «Человек из палаты №9». Впрочем, все это уже второстепенные частности, которые мы обсудим в дальнейшем, после принятия картин на комиссию и установления общей договоренности”.

Еще немного цитат из других рассказов (последних все же, не первых, каюсь):

“За десять лет афганской войны мы положили там один миллион человек — вместе с детьми, женщинами, стариками. Но истребить один миллион человек невозможно. Один миллион нелюдей, как показывает мировой опыт, — легко”.

“Я сейчас себя не оправдываю. Просто я хочу сказать, что там, в мире без истинного Бога, казино — это такой языческий храм. И люди туда приходят не за деньгами, как это обычно считают, а чтобы руками прикоснуться к их местному божеству и в идеале — унести его частицу с собой”.

Вывод: читать, пожалуй, даже стоит. По крайней мере, для знакомства с современной русской литературой – непременно. И мое личное мнение: нужно просто дочитать до серии рассказов “Опыты”, перенеся первые рассказы, включая тот, который дал название сборнику, как неизбежное зло. ИМХО, конечно, куда без него.

P.S. Все время прочтения вспоминала стихи Мирры Лохвицкой, давно мной, к сожалению, забытые. Вспомнила почти целиком разве что “Спящего лебедя”. Почему-то стихи Лохвицкой оказались для меня созвучны прозе Вишневецкой – так бывает созвучна тексту мелодия, песня. “Земная жизнь моя – звенящий, невнятный шорох камыша” – как рефрен всего сборника. Идеальный.

мысли вслух

О дроздах и иже с ними

Посмотрела фильм “Король Дроздовик” – интерпретацию одной из лучших, на мой взгляд, сказок братьев Гримм. 1984 год, Чехословакия, ФРГ. Я как старый фанат чешских сказок, была откровенно разочарована. Принца хотелось отходить чем-нибудь тяжелым по всем уязвимым местам.
С “Королем Дроздобородом” (1965 г., ГДР) даже сравнивать не стоит.
Но если уж начинать, то стоит начать с актеров.
Короля в экранизации 1965 г. играет Манфред Крюг. Его нельзя назвать красивым или очаровательным, но он – живой, настоящий. Как и принцесса, которую играет Карин Уговски.




Герои “Короля Дроздовика” – дань другим, вполне современным вкусам.
Адриана Тарабкова, которая отлично смотрелась бы в роли прекрасной эльфийки:



И Лукаш Вакулик в роли Короля Дроздовика:



Последний выглядел как избалованный ребенок, добравшийся до живой игрушки. А ведь задумка была совсем иная.
Да еще эти игры с сюжетом… Героя Манфреда Крюга понимаешь, героя Лукаша Вакулика стоило бы извалять в дегте.
Все это исключительно мое мнение. Но кто не видел, а, может, и не читал – я бы рекомендовала посмотреть “Короля Дроздоборода”. Удивительный фильм и прекрасная сказка. Умная, добрая – именно такая, какой и должны быть сказки.

P.S. Под кат не убираю, за что прошу прощения. Но я надеюсь, что, может, кто-нибудь решит все-таки посмотреть, из-за чего я так злостно рву чужую френд-ленту.

книги

Райнхольд Месснер "Хрустальный горизонт"

  Я все тянула и тянула с этим отзывом, пока не растеряла все, что хотела сказать. И все же попытаюсь.
Райнхольд Месснер – первый, кто покорил все “восьмитысячники” мира. Известнейший популяризатор альпинизма.
  “Хрустальный горизонт” – книга о его восхождении на Эверест. В одиночку, не по традиционному маршруту, без кислородных приборов, в муссонный период.
  Кроме этого, в книге описана история восхождений на Эверест до 1980 г. (год  восхождения Месснера), а также много мыслей автора о Непале и Китае, об отношении к жизни, человеческих возможностях и пределах.
  Я не знаю, каков Месснер есть на самом деле, но я увидела махрового индивидуалиста, а соответственно человека крайне неприятного в общении. Но читать было интересно. Это у нас тут пять километров для бешеной собаки – не крюк, а в высоту – это чертовски много, оказывается. Так как я с этой сферой жизни не знакома, меня это неизменно поражало, ибо возникало ощущение полной размытости времени и пространства.
  Также в книге много фотографий и в конце неплохой список литературы по теме. Очень неплохой, хотя книги в нем в основном на английском, конечно.
  Ну и несколько цитат, по традиции, хотя, ей-богу, я просто забыла все, что хотела когда-то по этому поводу сказать.
  Из позабавившего:

  “Как Колумб или Тур Хейердал, Уилсон хотел подтвердить свою теорию делом. Колумб знал, что земля круглая, чтобы доказать это, он совершил кругосветное плавание”.

  Колумб бы удивился, да.
  Цитаты из дневника его девушки (тоже вошли в книгу, что меня слегка покоробило):

  “Из отрывочных сведений о его жизни и из опыта наших отношений у меня создалось впечатление, что Райнхольд объединяет в себе две совершенно противоположные личности. Может быть, это и есть раздвоение?
  Он легок на подъем и проворен, как никто другой, и в то же время склонен к бездельничанью. Он делает множество дел одновременно и перерабатывает большое количество информации. Он кричит и ругается, думает и понимает. Иногда он полон величайшей нежности ко мне, а иногда его охватывает дикая ярость. Он объединяет в себе так много характеров, что от этого можно сойти с ума”.

  И еще:

  “Трактор ползет по ухабистой дороге, шофер-китаец останавливается через каждую пару километров, чтобы купить себе то масла, то чая. Цао безуспешно пытается уговорить его поторопиться. Наконец он поехал быстрее, но лишь для того, чтобы отомстить нам. На одном длинном перегоне нас окатило грязью. Быстрее и быстрее гонит шофер свою машину. Мы уже в грязи и глине с головы до ног. Китаец ухмыляется. Райнхольд, кипя от злости, прыгает с прицепа, удержать его невозможно. «Я его убью!» — кричит он и бросается к кабине, чтобы вытащить оттуда водителя. Не знаю, право, серьезно он это или нет, но мне показалось, что он собирается сбросить в реку всех троих китайцев. Водитель побледнел как мел, забормотал извинения. После этого наш экипаж поехал спокойно. Райнхольд снова стал милым и доброжелательным со спутниками. Таков уж он есть”.

  Вот и все, пожалуй. Будет мне наука не оставлять отзывы на потом. Впрочем, пожалуй, еще добавлю фразу, которую припомнил мне брат, узнав о том, что я читаю: “Умный в гору не пойдет, умный гору обойдет”.

  Правда он обозвал это народной мудростью, ну да ладно. Все равно стихи Сергея Михалкова никто не помнит. Увы.
 


мир вокруг

(no subject)


 В 1996 г. у британских берегов потерпел аварию танкер «Си Эмпресс». Из него вытекло около 70 тыс. тонн нефти. Окружающей среде был причинен большой урон. Возник вопрос об ответственности. Оказалось, что танкер перевозил британскую нефть в США. Построен он был в Испании, принадлежит норвежской компании, зарегистрирован на Кипре, плавает под либерийским флагом, управляется шотландской компанией, действующей по соглашению с французской фирмой, команда русская. (с) Лукашук И.И. 
 

книги

Тамара Петкевич "Верность себе"

На сайте Сайта современной литературы и книги есть короткая автобиография Тамары Петкевич:

”Я, Петкевич Тамара Владимировна (Владиславовна), родилась 29-го марта 1920 года в Петрограде.
     Поступила в школу в 1927 г. В 1938-м закончила десятилетку.
     В 1937 году мой отец Петкевич Владислав Иосифович, член партии ВКПБ с 1918 г., был арестован и расстрелян.
     В 1938 году я поступила в институт иностранных языков на английский факультет. В 1940-м вышла замуж и уехала к мужу в ссылку в город Фрунзе (Киргизия). Там поступила в медицинский институт, но в январе месяце 1943-го была арестована и осуждена по ст. 58-10 (часть II-ая) на семь лет лишения свободы, три года поражения в правах и конфискацию имущества.
     Срок отбывала сначала в лагерях Киргизии, затем в Республике Коми в СЖДЛ (Северо-железнодорожный лагерь).
     Мать и младшая сестра погибли в Ленинграде в годы блокады. В живых осталась одна сестра Валентина.
     После освобождения в 1950 году из-за административной статьи "39", вписанной в паспорт, вернуться в Ленинград не могла. В качестве актрисы работала в театрах Шадринска, Чебоксар, Кишинева.
     В Ленинград возвратилась в 1959-м. В 1962-м поступила в театральный институт на театроведческий факультет. Закончила ЛГИТМиК в 1967 году.
     С дипломом «театроведа» работала в методическом центре ЛДХС (Ленинградского Дома художественной самодеятельности), как зав. репертуарным отделом.
     В 1993 году издательство «Астра-Люкс» издало мою книгу «Жизнь - сапожок непарный». Спонсорами были: австралийский актер Эндрю Шарп; эмигрировавшие в США Тамарченко А.В. и Г.Е., Шабельская Г.А., Милиса Смит; директор областного Дома народного творчества в Санкт-Петербурге Шахнова Л.П.
     В 1996 году была принята в Союз писателей Санкт-Петербурга”.


“Верность себе”, насколько я понимаю, это то ли часть сборника “Жизнь – сапожок непарный”, то ли какой-то сокращенный вариант текста, но в интернете это единственное произведение Петкевич, которое я нашла в бесплатном доступе. А я жадный, нехороший человек, да-да.
Рассказанная история, конечно, потрясает. Мне жаль, что книга не входит в школьную программу, правда. Это сыграло бы гораздо большую роль в формировании отношения детей к действительности, чем сыграет когда-либо любой, даже самый хороший, учебник по истории.
Хотя я не увидела в книге – литературы. Это автобиография, мемуары, но это не роман, конечно. И, пожалуй, именно в этом сила произведения. В этом и в личности автора, без сомнения.
Текста не очень много, может, кто заинтересуется. Оно того стоит, поверьте.

И под катом – лиричная часть отзыва.

Collapse )