Category: искусство

книги

Елена Михалкова

В июле я  внезапно и  тяжело заболела – и в разгар лета оказалась в условиях постельного режима, а главное, даже без желания его нарушать.
Хочется распушить хвост и гордо сообщить, что в такой ситуации я потянулась душой к высокому: например, жонглировала томиками Ницше и Шопенгауэра, не отрываясь от подушки, но врать - некрасиво.
В ситуации “пациент скорее мертв, чем жив” я вспомнила про Елену Михалкову. Мне нравится её ЖЖ, мне понравились интервью с ней, мне даже нравятся обложки её книг – и я обещала себе, что как только у меня появится время, я непременно прочитаю хотя бы один её детектив, чтобы составить общее впечатление об авторе.
В итоге я прочитала двадцать её книг – всё, что вышло в печати.
Лет десять назад, когда я впервые столкнулась с современным русским “женским” детективом, в этом жанре мне понравилась только Татьяна Устинова. В мастерстве выписывания любовно-детективного сюжета в знакомых до боли декорациях средней полосы конкурентов (в первую очередь, конкуренток) у неё  не было. Издавали же Устинову  (кажется, всё ещё издают) в серии “Первая среди лучших”. Действительно, в тесных рамках жанра она была не просто первой, а единственной читабельной.
Я вам не скажу за всю Одессу (уж очень много новых имен появляется, а я не готова посвятить жизнь столь узкоспециализированному чтению), но с появлением Елены Михалковой единственной Устинова уж точно быть перестала.
Стиль у Михалковой иной – чуть более сложный, нацеленный на иной срез аудитории, но секрет успеха, в общем, тот же – знакомые реалии, внимание к людям, любовная линия. Читается влёт.
Серия про Илюшина и Бабкина вообще бальзам для женского сердца: два кардинально разных типажа мужчин – выбирай, кому какой нравится. Для очень взыскательных дам можно найти пару-тройку второстепенных персонажей. Что касается женских образов, то “их тоже есть” у автора на любой вкус, но я как-то плохо представляю мужчин как существенную часть целевой аудитории. В общем, это женский детектив, женский. В лучших традициях – и слава богу: я боялась, что даже в этом жанре писать разучились.
Так что, если кто любит, чтоб немного страшно, сильно таинственно, очень знакомо и обязательно с любовью, то вам сюда. Приятное разнообразие на фоне остальных поделок.
Мой фаворит – “Алмазный эндшпиль”, но я в принципе люблю удачно прорисованную и в меру утрированную еврейскую тему. Не из серии про Илюшина и Бабкина ещё хорош роман “Восемь бусин на тонкой ниточке”. Я с него начинала, и вам советую, если вдруг решитесь. Приятного чтения.

книги

Алистер Маклин "Дорога пыльной смерти"

Детектив, как и триллер, сейчас считается ущербным жанром – где-то на одном уровне с любовными романами. Три синонима дурновкусия в литературе, хотя в целом, казалось бы, жанры как жанры. Кто же виноват, что среди тех же любовных романов огромнейший разброс в качестве – от вполне достойных произведений до откровенного ширпотреба.
Алистер Маклин в своё время приложил руку к “оболваниванию читателя”. Его остросюжетные романы с успехом экранизировались в Голливуде, что не удивительно: такую жвачку для мозга ещё поискать.
“Дорогу пыльной смерти” я читала скорее из любопытства: все-таки Маклин – в своем роде классик. Особенно порадовал ход с тремя братьями-корсиканцами, которые оказались ужасными, ну просто жуткими мафиози. Про бело-голубую яхту с заложницей и любовь милой, доверчивой, но слегка глуповатой девушки к сильному, решительному герою я молчу. Без этого и книга была б не книга.
В общем, вот он – источник многих однотипных сюжетов. Стоит признать, что некоторые последующие вариации на данную тему гораздо более удачны, чем оригинал.
Читать только фанатичным любителям жанра.

книги

Странности перевода

"I must ask," he said, and the venom in his voice was hungry with hatred. "Are you his catamite, that he lets you suck strength from him? Is that why he is so possessive of you?"
"Catamite?" I repeated, not knowing the word.

Robin Hobb "Assassin's Apprentice"

Я этого слова тоже не знала. Именно для таких случаев у меня с собой, как правило, есть русский перевод. Мария Юнгер перевела так:

– Я должен спросить, – сказал он, и яд в его голосе сочился ненавистью, – ты что, клещ? Почему он позволяет тебе сосать из него силу? Поэтому он так дорожит тобой?
– Клещ? – повторил я, не зная этого слова.

“Клещ” в данном контексте звучит странно, но мало ли. А дома открыла словарь:
catamite - a boy kept for homosexual practices.

книги

Леонид Андреев "Красный смех"

Вообще-то Леонида Андреева я собиралась читать из интереса к творчеству. А в итоге прочитала, потому что он безумно красивая скотина. Безумно. С моей точки зрения, понятное дело.


Collapse )


В общем, хорош мерзавец. Биография у него бурная и любопытная, так что я б советовала посмотреть.

Что же касается литературы, то про Андреева разное пишут. И дилетантом от литературы называют, и великим автором. В зависимости от.

Причем его ранние произведения “в подражание Толстому” еще худо-бедно хвалят. А далее он “согрешил с сиреной модернизма” (прекрасная цитата из одной вполне разгромной критической статьи).

“Красный смех” – проза антивоенная. Кого-то впечатляет, кто-то как Толстой Лев Николаевич заявляет: “Он пугает, а мне не страшно”.

Рассказ написан в конце 1904 г. как реакция на русско-японскую войну.

Текст очень грубый, но в виду специфики построения – чем-то цепляет. Что бы там ни говорили.

И как ни странно, в этом глубоко антивоенном тексте, который по стилю напоминает “Гернику” Пикассо, раскрашенную в алый цвет, меня зацепила лишь одна фраза, довольно простая. Но она, по-моему, действительно хороша:

“Если бы ты знал, что она пишет! Что она пишет! И ты не знаешь – у нее слова седые”.

Критики пишут, что Андреева можно воспринимать лишь в контексте той эпохи, что он просто удачно прореагировал на внешние раздражители.

Я так не думаю. “Красный смех” – не реакция, “Красный смех” – это предчувствие. И, по-моему, символично, что первым уловил изменения именно Андреев – мятежный, неспокойный, так, в общем-то, и не нашедший себя.


“Поднялся общий смех и жуткий крик — и снова все замолчали, уступая непонятному. И тут не я один, а все мы, сколько нас ни было, почувствовали это. Оно шло на нас с этих темных, загадочных и чуждых полей; оно поднималось из глухих черных ущелий, где, быть может, еще умирают забытые и затерянные среди камней, оно лилось с этого чуждого, невиданного неба. Молча, теряя сознание от ужаса, стояли мы вокруг потухшего самовара, а с неба на нас пристально и молча глядела огромная бесформенная тень, поднявшаяся над миром. Внезапно, совсем близко от нас, вероятно, у полкового командира, заиграла музыка, и бешено-веселые, громкие звуки точно вспыхнули среди ночи и тишины. С бешеным весельем и вызовом играла она, торопливая, нестройная, слишком громкая, слишком веселая, и видно было, что и те, кто играет, и те, кто слушает, видят так же, как мы, эту огромную бесформенную тень, поднявшуюся над миром”.


Небольшие главы носят название “Отрывки”. И я считаю великолепной задумкой то, что последняя глава называется не “Отрывок тринадцатый”, а “Отрывок последний”.

Мне очень повезло, что Андреев попал мне в руки не в рамках школьной программы или института. Его стоит воспринимать без шелухи в духе “главная идея” и “метафоры в произведении”.

И еще, пока не забыла. Андреева сравнивают с Арцыбашевым – из-за темы смерти. И обоих записывают едва ли не в последователи Бунина. Мне не нравится такой подход. Андреев – интересен. Арцыбашев – Мастер. А Бунина я не люблю, так что не надо тут. Нашли образец для подражания.

Осторожно, модерн. Экспрессионизм. Ранний.

книги

Сэмюэл Беккет "В ожидании Годо"

Мне хотелось чего-то яркого, сказочного. Но назло себе я выбрала “В ожидании Годо” – пьеса да еще театр абсурда.
Я не любитель пьес, а театр абсурда – не моё. Я всегда это знала.
Но Беккет – лауреат Нобелевской премии (1969 г.): как бы её ни хаяли, это всё же более, чем показательно.
“В ожидании Годо”, пожалуй, самое популярное произведение автора. Написано было по-французски, хоть это и неродной для Беккета язык. Впоследствии лично перевел на английский.
Я знала, что это “не моё”. Впрочем, это никогда мне не мешало просто получить удовольствие от текста, который не задевает.
Самое забавное, кстати, то, что все эти параллельные монологи, которые никак не связываются в общение – суть того, как мы общаемся. Ну да, да. Вся эта пьеса, по сути, много чего отображает, но я не о том. Эти монологи – почти идеально точная копия наших разговоров. Стоит лишь присмотреться, да.
Текст хорош. В конце концов, эта пьеса. Пьесы всегда можно удачно растащить на цитаты.
“П. - (не слыша) Ах да, ночь. (Поднимает голову.) Да будьте же чуть повнимательней, иначе мы ни к чему не придeм. (Смотрит на небо.) Смотрите. (Все смотрят на небо, кроме Лакки, которого снова клонит ко сну. Поццо, заметив это, дергает за веревку.) Не хочешь смотреть на небо, свинья! (Лакки запрокидывает голову.) Ладно, хватит. (Они опускают головы.) Что в этом необычного? В этом небе? Оно бледное и светлое, как всякое небо в этот час дня. (Пауза.) На этих широтах. (Пауза.) В хорошую погоду. (Он продолжает, напевно.) Час назад (смотрит на часы, обыденным тоном) или около того (снова лирическим тоном), излив на нас начиная (колеблется, понижая тон) с десяти часов утра (повышает тон) неослабные потоки розового и белого света, оно постепенно теряет яркость, бледнеет (поднимает руки, ступенчато опускает их), бледнеет, понемногу, понемногу, пока (драматическая пауза, широко раскинув руки) оп! кончено! оно больше не двигается! (Молчание.) Но (торжественно поднимает руку), но за этой вуалью тишины и спокойствия (поднимает глаза к небу, остальные, кроме Лакки, имитируют его движение) мчится ночь (его голос вибрирует) и вот-вот бросится на нас (щелкает пальцами) вжик! вот так. (Вдохновение покидает его.) В тот момент, когда мы меньше всего этого ожидаем. (Тишина. Мрачным голосом.) Вот так всe происходит на этой блядской земле.”
В конце концов, я признаю, что даже театр абсурда можно написать Так:
“Э. - Давай, пока ждем, будем разговаривать спокойно; раз уж мы неспособны молчать.
В. - Да, мы неумолчны.
Э. - Это чтобы не думать.
В. - У нас есть оправдание.
Э. - Это чтобы не слышать.
В. - У нас есть причины.
Э. - Все мeртвые голоса”.
И еще много такого. Это – пьеса. Прочесть её не займет много времени. И если еще не читали, пожалуй, стоит. Даже если это и “не ваше” тоже.

Ох, не удержусь еще от этой цитаты:
”Э. - Мы сейчас и увидим. Так. (Думает.) Абель! Абель!
П. - Ко мне!
Э. - Вот видишь!
В. - Мне начинает надоедать эта песня.
Э. - Может, второго звать Каин? (Зовeт.) Каин! Каин!
П. - Ко мне!
Э. - В этом весь человек”.
А в итоге остается лишь ожидание. Потому что, когда придет понедельник, суббота, мама Годо, все наладится, да?

книги

Евгений Замятин "Наводнение"


Эту повесть Замятин опубликовал в 1929 г. Очень похожая на привычного Замятина. Чуть изящнее, чуть более отшлифовано – все-таки более поздний период творчества.

Кроме жизни, собственно, героев, там жива река, утро, часы – все, что окружает и все, что в – звуки дыхания, например. И, конечно, стихия. В статье о своем творчестве Замятин писал о «Наводнении»:

«…Здесь интегральный образ наводнения я попытался провести через рассказ в двух планах: реальное петербургское наводнение отражено в наводнении душевном…»

И в самой повести показательный момент, хотя не единственный и даже не самый яркий, пожалуй:

«Сразу же ветер, свистя, всю ее туго обернул, как полотном. Она услышала: где-то хлопали двери, бабий голос кричал: "Цыплят, цыплят собирай скорее!" Над головой быстро, косо пронесло ветром какую-то большую птицу, крылья у нее были широко раскрыты. Софье вдруг стало легче, как будто именно это ей и было нужно - вот такой ветер, чтобы все захлестнуло, смело, затопило. Она повернулась навстречу, губы раскрылись, ветер ворвался и запел во рту, зубам было холодно, хорошо».

Казалось бы, сильная вещь. А меня почему-то не зацепила. Да, тема раскрыта, и образы, и подтемы на излете словлены – а вот, не цепляет.

Может быть, пора все же сделать паузу с Замятиным. Он, без сомнения, прекрасен – и поэтому пора прерваться.

Минздрав предупреждает. Слишком много хорошего вредно для вашего душевного здоровья: у вашего восприятия появляется кариес.

А Замятина все-таки стоит читать. Аве, Замятин.

книги

Евгений Замятин "Алатырь"


Сейчас мне Замятин чем-то очень напомнил Гоголя.

Очень яркие образы, очень сказочный, фольклорный сюжет.

Вещь маленькая, но стоящая. У кого будет время и соответствующее настроение, посмотрите. Оно того стоит.

«Уездное» и «Алатырь» очень похожи между собой. Да и во временном отрезке не далеко друг от друга отошли. «Уездное» - 1913, «Алатырь» -1915. Особенно это заметно в окончании.

Несмотря на то, что «истинный русский дух» от меня далек, как от бегемота – балетные пачки, мне нравится Замятин. Яркостью. Образностью. Отчетливостью. По его книгам бы кино снимать: в них очень четкая раскадровка. Красивая вещь. Но очень примитивно-красивая. На уровне восприятия. Это не картина, где за улыбкой – сколько-то граней смысла. Здесь все гораздо проще, поэтому - естественней.

Мне нравится.