Category: животные

Category was added automatically. Read all entries about "животные".

мысли вслух

Любовь и котики

“Почему ты не отдашь кому-то своего кота?” – спрашивает буквально каждый, кто узнаёт о моей аллергии.
Сначала я пыталась объяснять это тем, что люблю этого кота. На меня смотрели с недоумением: любовью любовью, а жить как-то надо.
Теперь я с абсолютно серьёзным видом говорю: вот понимаешь, кот у меня как член семьи,  а от родственников не избавишься, даже если на некоторых из них бывает не только аллергия, но и нервный тик. И почти всегда я вдруг вижу по лицу собеседника, что он кого-то вспомнил, хорошо так представил – и смотрит теперь на меня с сочувствием. Некоторые рассказывают, какой козёл этот их Вася, троюродный брат бабушки первого мужа двоюродной сестры.
Иногда от усталости я начинаю сползать к заявлению: “Моё здоровье и  мой кот – это только моя ответственность. Спасибо за заботу”. Отсюда рукой подать до “выход – там”, “позвольте я помогу вам спуститься по лестнице максимально быстро” и “мы разошлись, как в море корабли”.
Пока держусь на втором этапе. В конце концов, не успеешь оглянуться, а уже сам кому-то Вася. Особенно сейчас.

мысли вслух

О принцах и собаках

Смотрю “Десятое королевство”. Не могу не отметить удивительное сходство принца Венделла (актер – Дэниел Лапейн) с принцем Уильямом.
Это фотографии того периода, когда их обоих ещё не состарили тяготы семейной жизни.


А это фото посовременнее.


В общем, кастинг, я одобряю, но кто смотрел, тот помнит, что как ни крути, а лучший принц – ретривер.

книги

Марк Хэддон "Загадочное ночное убийство собаки"

Из аннотации:

Марк Хэддон — английский писатель, художник-иллюстратор и сценарист, автор более десятка детских книг. «Загадочное ночное убийство собаки», его первый роман для взрослых, вошел в лонг-лист премии Букера 2003 года, в том же году был удостоен престижной премии Уитбреда, а в 2004 году — Литературного приза Содружества.
Рассказчик и главный герой романа — Кристофер Бун. Ему пятнадцать лет, и он страдает аутизмом. Он знает математику и совсем не знает людей. Он не выносит прикосновений к себе, ненавидит желтый и коричневый цвета и никогда не ходил дальше, чем до конца улицы, на которой живет. Однако, обнаружив, что убита соседская собака, он затевает расследование и отправляется в путешествие, которое вскоре перевернет всю его жизнь. Марк Хэддон с пугающей убедительностью изображает эмоционально разбалансированное сознание аутиста, открывая новую для литературы территорию.

Недавно я написала отзыв на “Дверь в лето” Хайнлайна, где сказала, что язык написания весьма ограничен и даже слаб. На Букмиксе меня почти сразу спросили, читала ли я книгу в оригинале. В самом вопросе была готовность защищать текст романа и всё списывать на переводчика и плохие словари. Но дело в том, что и Хайналайна, и Хэддона я читала на английском, так что могу теперь сравнивать спокойно.
Текст “Загадочного ночного убийства собаки” ужасающе прост. Мне моментально захотелось отдать книгу племянникам: я не представляю лучшего пособия для изучения английского в восьмом классе. И в этом романе, в отличие от “Двери в лето”, эта простота уместна. Она позволяет изобразить мир глазами ребенка – и не так уж важно, чем этот ребенок болен. Обвиняют же автора в неточном изображении симптомов синдрома Аспергера. Хэддон, кстати, известен как автор книг для детей, и эта книга такая же. Она тоже для детей. Потому что кругом враги, о чем говорят взрослые – непонятно, но ты знаешь, что ложь прощать нельзя, а убийства должны быть раскрыты. Возраст ребенка-читателя при этом значения не имеет. Если в свои 75 ваш дедушка нашел этого ребенка в себе, почему нет.
Кроме того, в образе ребенка-аутиста есть крайне привлекательная для читателя черта: он логичен. Он не совершит того, за что читатель, гневно шевеля усами или же не менее гневно встряхивая волосами, намотанными на бигуди, припишет ему эмоциональную нестабильность или недальновидность. Этот подросток не вступит в преступную группировку и не позволит соблазнить себя соседке. Его мир схематичен, распланирован, прост. А значит, и у читателя не возникнет этических противоречий.
На самом деле книга хороша идеей. “Загадочное ночное убийство собаки” – роман нетипичный, а значит, уже интересный. И добрый, как могут быть добры лишь книги о детях и животных.

книги

Мишель Уэльбек "Возможность острова"

…нет у человека преимущества перед скотом,
потому что всё — суета! Всё идет в одно место:
всё произошло из праха и всё возвратится в прах.
Экклезиаст



Начинать читать Уэльбека стоит по двум причинам:

1) Он лауреат Гонкуровской премии 2010 г. за роман «Карта и территория».
2) Отзывы на его творчество практически полярно разные: от «как это можно читать?!» до «тонкой, интеллектуальной прозы».

Если есть такая разница во мнениях, значит, есть, о чем спорить, что само по себе – рекомендация.
Уэльбек не открыл ничего нового в литературе – по крайней мере, если речь идет о «Возможности острова». Это книга типичного французского интеллектуала, общий цинизм работы которого предопределен и задан. В том же ключе пишет Мартен Паж, Фредерик Бегбедер. Никто из них не достиг той самой нижней ноты, заданной Селином, по качеству работ они все варьируются в пределах собственной группы.
Уэльбек – очередной «enfant terrible», который на самом деле не слишком ужасен и давно не ребенок. Фикция.
Но если вы ищете эдакой забавы для ума, очередной трактовки старых идей – то почему бы нет? То за что ругают «Возможность острова» (секс, цинизм) – не носит слишком шокирующего характера. Собачку вот правда жалко.
Уэльбек прошелся по евреям, арабам, иммигрантам, Карлу Лагерфельду и Бьорк, а также по румынским, белорусским и украинским проституткам. Но ему положено так писать. Он парижский интеллектуал, он должен быть циничен, пресыщен, зол, иначе он потеряет своего читателя.
«Возможность острова» - антиутопия, не дотягивающая до классики жанра, но вполне вписывающаяся в раздел «современная европейская проза». Вынесенный в эпиграф отрывок из Экклезиаста – кратчайшее изложение основной идеи произведения.
Пытаясь понять, что лично мне дала эта книга, я прихожу к выводу, что этот роман Уэльбека действительно можно читать лишь по двум вышеуказанным причинам. К сожалению, это всё.

Цитаты:

— Человек на сцене всегда вызывает у девиц сексуальное влечение, — продолжала она, — и не только потому, что их влечёт к знаменитостям; главное, они чувствуют, что, выходя на сцену, мужчина рискует своей шкурой, ведь публика — это здоровенное опасное животное, она может в любую минуту уничтожить того, кого сама породила, изгнать, осыпать насмешками и обратить в постыдное бегство. В награду за риск они могут предложить герою своё тело — как гладиатору или тореро.

Любовь легко поддаётся определению, но редко возникает в череде наших существований. Благодаря собакам мы воздаём должное любви, самой её возможности. Что есть собака, если не устройство для любви? Ей дают человека и возлагают на неё миссию любить его; и каким бы мерзким, гнусным, кособоким или тупым он ни был, собака его любит. Эта её особенность вызывала у человеческих существ прежней расы такое изумление и потрясение, что большинство — в этом сходятся все свидетельства — в конце концов начинали отвечать собаке взаимностью. Таким образом, собака являлась устройством для любви с обучающим эффектом, который, однако, имел место только применительно к собакам и никогда — к другим людям.

В разговорах на моральные темы есть одно преимущество: этот тип дискурса так долго подвергался жесточайшей цензуре, что теперь, в силу своей неуместности, сразу привлекает внимание собеседника; правда, есть и неудобство — собеседник не может заставить себя принимать вас всерьёз.

мысли вслух

О Лукреции, Тристане из "Собаки на сене" и проблемах мужчин

Тристан Лопе де Веги так схож с Лукрецием в его “О природе вещей”, что это почти смешно. 18 веков разницы не оказали слишком сильного влияния на идею необходимости “…влаги запас извергать накопившейся в тело любое, а не хранить для любви единственной, нас охватившей, тем обрекая себя на заботу и верную муку”. Только в “Собаке на сене” Тристан свои убеждения объяснял, помнится, неудачей в любви, а о Лукреции говорится в ином тоне: эпикуреизм, принцип меры. Чем ближе к нашему лучшему из времен, тем сложнее объяснить здоровый цинизм философией или убеждением. Теперь у каждого претендующего на звание циника непременно в анамнезе должна быть грустная история. Это огорчает, честно.

Черная кажется им "медуницей", грязнуха -"простушкой".
Коль сероглаза она, то - "Паллада сама", а худая -

"Козочка". Карлица то - "грациозная крошечка", "искра";
Дылду они назовут "величавой", "достоинства полной";
"Мило щебечет" заика для них, а немая - "стыдлива";
Та, что несносно трещит беспрестанно, - "огонь настоящий";
"Неги изящной полна" тщедушная им и больная;
Самая "сладость" для них, кто кашляет в смертной чахотке;
Туша грудастая им "Церера, кормящая Вакха";
Если курноса - "Силена", губаста - "лобзания сладость".

Лукреций “О природе вещей”

Сразу вспоминается песня Тристана из советского фильма:

Все это так - архитектура.
Вас от недуга излечу,

Вы мне доверьтесь, как врачу,
Поможет вам моя микстура.

На девиц глядите с нужной точки,
Наливайте из медовой бочки,

Только дегтю добавляйте к меду.
Вникнуть попрошу в мою методу:

Если вы на женщин слишком падки,
В прелестях ищите недостатки.

Станет сразу все намного проще:
Девушка стройна, мы скажем: мощи!

Умницу мы наречем уродкой,
Добрую объявим сумасбродкой.

Ласковая - стало быть, липучка,
Держит себя строго - значит, злючка.

Назовем кокетливую шлюхой,
Скажем про веселую - под мухой.

Пухленькая - скоро лопнет с жиру,
Щедрую перекрестим в транжиру.

Ну, а бережлива? - Окрестим в сквалыгу!
Если маленькая? - Ростом с фигу!

Если рослая? - Тогда верзила!

Через день, глядишь,
Через день, глядишь,
Через день, глядишь,
Любовь остыла.

Автор текста песни – Михаил Донской. Он известный переводчик французской и испанской поэзии и драматургии. Если верить Википедии, он переводил Реньяра, Руиса.
Судя по песням к фильму, он действительно тонко чувствовал не только эпоху, о которой писал, но и автора. Именно поэтому этот Тристан, предлагающий способ “лечения” от любви, именно тот, который в оригинальном произведении советовал “истребить воображение <…> вспоминая недостатки, не прелести”.
В первом веке до нашей эры Лукреция возмущало обратное:

“…Но, и запутавшись в них, ты все-таки мог бы избегнуть
Зла, если сам ты себе поперек не стоял бы дороги,
Не замечая совсем пороков души или тела
И недостатков у той, которой желаешь и жаждешь”.

Но это все о том же.
А веду я к тому, что тот, кто сказал, что воображение в любви – привилегия женщины, перечитал Вербера или иных современных “знатоков искусства любви”.
Ну и ближе к выводу: красота в глазах смотрящего. Правда мой испорченный образованием ум продолжает синонимический ряд “кому и кобыла невеста”, но это уже о грустном, а мне хочется этот пост закончить на иной ноте.
Любите мужчин. Видите, как мучаются.

книги

Дорин Тови "Кошки в доме", "Кошки в мае"

На самом деле у меня просто не было выхода: других книг в обозримом пространстве не было. Впрочем, я не пожалела.
Дорин Тови написала более десятка книг, из которых на русский переведено, кажется, лишь четыре, а в свободном доступе в сети лишь две. Впрочем, я думаю, что “Кошки в доме”, первая книга, явно лучше второй. По крайней мере, первая – точно о кошках. А вторая – просто попытка выдержать тот же легкий стиль, но уже скатываясь на рассказы о муже, соседях и о самой себе. Впрочем, вполне читабельно.
“Кошки в доме” и “Кошки в мае” – не художественная проза, как ни странно. Чем-то напоминает посты в ЖЖ – пожалуй, в духе баек volha . Читабельно, приятно, с юмором.
И огромный плюс – даже смерть животных здесь не превращается в огромную трагедию, над которой читатель должен рыдать навзрыд. Скорее, воспринимается в духе того, что жизнь продолжается. И это определенно относится к достоинствам произведения.
Для отдыха – хорошо. Для любителей кошек – прекрасно. Для владельцев сиамских кошек – обязательно к прочтению.


vanity

(no subject)

Сразу предупреждаю: графические материалы не предполагают тонкой душевной организации. Я предупредила.

Collapse )
довести себя

Не умирай. Что тебе стоит...?

"Кто питомец, кто хозяин -
Это, знаешь ли, неважно,
Мы сидим на длинной лавке.
Сердце прыгает в груди.
Обнимаем. Прижимаем.
Просим тише мявкать, гавкать,
Чешем шею. Умоляем:
"Потерпи. Не уходи".

Гладим, гладим, утешаем,
По спине рукой проводим,
Прячем слезы в кулаке.
Кто питомец, кто хозяин -
Это, знаешь ли, неважно.
Но пугает ощущенье
Сердца голого в руке.

Превращаются минуты
В паутину, сеть, ловушку,
На кусочки режут вечность,
Издеваются часы.
Кто питомец, кто хозяин -
Кто всерьез, а кто игрушка -
Не ответишь. Не пытайся.
Жди. Надейся. Не проси.

Кто питомец, кто хозяин -
Непонятно и неважно.
На двоих - одно дыханье,
Пополам и страх, и боль.
Потому так много значит
Мимолетное касанье,
Еле слышное ворчанье,
Легче выдоха - мурчанье:
"Не волнуйся. Я с тобой". (с) Отсюда
мир вокруг

(no subject)

 
В пыльной Москве старый дом в два витражных окошка
Он был построен в какой-то там –надцатый век.
Рядом жила ослепительно-черная Кошка
Кошка, которую очень любил Человек.

Нет, не друзья. Кошка просто его замечала –.
Чуточку щурилась, будто смотрела на свет
Сердце стучало… Ах, как ее сердце мурчало!
Если, при встрече, он тихо шептал ей: «Привет»

Нет, не друзья. Кошка просто ему позволяла
Гладить себя. На колени садилась сама.
В парке однажды она с Человеком гуляла
Он вдруг упал. Ну а Кошка сошла вдруг с ума.

Выла соседка, сирена… Неслась неотложка.
Что же такое творилось у всех в голове?
Кошка молчала. Она не была его кошкой.
Просто так вышло, что… то был ее Человек.

Кошка ждала. Не спала, не пила и не ела.
Кротко ждала, когда в окнах появится свет.
Просто сидела. И даже слегка поседела.
Он ведь вернется, и тихо шепнет ей: «Привет»

В пыльной Москве старый дом в два витражных окошка
Минус семь жизней. И минус еще один век.
Он улыбнулся: «Ты правда ждала меня, Кошка?»
«Кошки не ждут…Глупый, глупый ты мой Человек»

(с) Саша Бес
довести себя

(no subject)

"А ты говоришь: "Виноград зелен, и вредно после шести."
Но ночью все опадает клен, и мне его не спасти.
И я тебе почти как сестра, а ты мне совсем не брат,
По горлу - осенью горечь трав, и я жую виноград.

А ты все просишь: "Дождись, держись, все будет чудно, поверь."
Но ветер стонет, и тень дрожит, и память - как пьяный зверь,
На руку плещет горячий воск осенней рыжей свечи,
Я не задам ни один вопрос и молча верну ключи.

Ты будешь верить. Уйдешь во тьму, в прогорклый осенний мрак.
По слову сбудутся моему мечты бездомных собак.
Не обернусь. За спиной причал. Пусть птицы на юг летят.
Мне сил не хватит перекричать хрипящий больной октябрь.

Ты обещаешь: "Вернусь в живых, молись за меня, сестра."
Но ночью осень сбросит в пролив все проклятые ветра,
По рту слюною сглотнешь волну, и лихо качнет борта,
А после мирно пойдешь ко дну, бессмысленно, просто так.

И я запомню, он был зелен, и терпко под языком.
И дождь опять бесконечно льет. Хоть вроде бы не о ком." (c) karetu