?

Log in

[sticky post] Вместо точки

Из ЖЖ я уходила на время, чтобы вернуться с новыми силами.
Не вернусь.
В виду последних событий я как-то окончательно разочаровалась в ЖЖ.
Тем не менее, не теряйтесь, пожалуйста. Блог я не удаляю, в профайле все мои контакты висят - добавляйтесь в социальных сетях, пишите на почту, в скайп.
Спасибо за то, что были со мной эти восемь лет.
Всем – хороших книг, любви и мира.

Искренне прошу прощения у тех, кто читает мой блог ради отзывов, которых в последние два месяца нет и пока не предвидится.
Ну, невозможно же что-то написать.
С утра открываешь новостную ленту, читаешь и закрываешь в ужасе – то глаза, то сразу вкладку в браузере. И так поступаешь несколько десятков раз в течение дня.
Чтобы отвлечься, открываешь френд-ленту. Вот её уже потом закрываешь со смешанным чувством, потому что вроде бы все свои, но кто-нибудь один непременно скажет что-то несовместимое с жизнью – и приходится себе напоминать, что люди важнее идей. Пожалуй, это один из самых сложных уроков, которые мне доводилось проходить.
Если новости и френд-лента не выбили из колеи, кто-нибудь  непременно позвонит, чтобы рассказать об оккупации, мобилизации, манипуляции и демонизации.
И всё это под работу, уборку, готовку, чтение, просмотр фильмов, почесывание кота и познавание дзена. Под разговоры о войне, тревожных рюкзаках и необходимых лекарствах. Под попытки одновременно и помнить (забыть невозможно), и забыть (нет сил помнить) о погибших, раненых и пропавших без вести.  Под массовый грипп, массовый психоз, массовый посттравматический синдром.
Жизнь при этом изменилась радикально (модное слово, трудно удержаться). Всё, приехали, на этой линии рельсы закончились.
В общем, я что хотела сказать: я пока сама не знаю, когда, как и насколько часто будет обновляться мой блог.
Смотрите в следующих сериях.

О комфорте

Пишу в тексте  “…вы чувствуете себя абсолютно комфортно и уверенно…”. Автоматическое исправление внезапно меняет “уверенно” на “суверенно”.
Не поспоришь.
Чувствую.

Любовь и котики

“Почему ты не отдашь кому-то своего кота?” – спрашивает буквально каждый, кто узнаёт о моей аллергии.
Сначала я пыталась объяснять это тем, что люблю этого кота. На меня смотрели с недоумением: любовью любовью, а жить как-то надо.
Теперь я с абсолютно серьёзным видом говорю: вот понимаешь, кот у меня как член семьи,  а от родственников не избавишься, даже если на некоторых из них бывает не только аллергия, но и нервный тик. И почти всегда я вдруг вижу по лицу собеседника, что он кого-то вспомнил, хорошо так представил – и смотрит теперь на меня с сочувствием. Некоторые рассказывают, какой козёл этот их Вася, троюродный брат бабушки первого мужа двоюродной сестры.
Иногда от усталости я начинаю сползать к заявлению: “Моё здоровье и  мой кот – это только моя ответственность. Спасибо за заботу”. Отсюда рукой подать до “выход – там”, “позвольте я помогу вам спуститься по лестнице максимально быстро” и “мы разошлись, как в море корабли”.
Пока держусь на втором этапе. В конце концов, не успеешь оглянуться, а уже сам кому-то Вася. Особенно сейчас.

Убийство Кеннеди, добыча алмазов в Южной Африке, деньги Голливуда – типичные темы журналистских расследований Эдварда Эпштейна, оформленные в книги. «Экономика Голливуда. На чём на самом деле зарабатывает киноиндустрия» написана в стиле «скандалы, интриги, расследования». Подзаголовки звучат как тизеры на сайтах: «Печальная история о поврежденном колене Николь Кидман, или Что необходимо актеру для получения роли», «Почему фильм «Лара Крофт: Расхитительница гробниц» считается шедевром финансового искусства», «Как залезть в кошелек домашнего потребителя в век цифровых технологий». Ну, видно же, что пишет опытный журналист: если заголовок всё-таки заинтересует читателя (Шок! Алла Пугачева похудела на 60 кг!), то он будет читать дальше.
Текст достаточно банальный, но что-то хорошее в нём найти, пожалуй, можно:

1) Ряд интересных фактов. Так, например, меня удивило, что из кинопленки добывают серебро. Впрочем, из школьного курса химии я помню только, как заполнять пропуски в уравнениях химических реакций. Для вас-то добыча серебра кинокомпаниями – не сюрприз, конечно. Также вы можете прочитать о том, почему кассовые сборы не говорят об успешности фильма, американские кинокомпании предпочитают брать на главные роли канадских актеров и… Ну, и всё.
2) Автор основывается не на бумажках, а на личном опыте: он разговаривал с владельцами кинотеатров, сценаристами, режиссерами, актерами, маркетологами и бухгалтерами, а заодно сыграл эпизодическую роль в фильме «Уолл-стрит 2: Деньги не спят» и выступил как свидетель-эксперт на суде по фильму «Сахара». В общем, это тот случай, когда человек считает себя экспертом по работе Голливуда не потому что смотрел все церемонии вручения «Оскара».
3) Книга небольшая. Это серьезное достоинство, потому что эта газетная статья и так чересчур затянута.

Да, вот теперь мы переходим к недостаткам:

1) Я хорошо понимаю человека, который пишет в своём блоге: «Я был в Лас-Вегасе! Мне так понравилось! Там деньги, женщины и фонтан!» Но когда журналист пишет книгу-расследование о том, как зарабатывает Голливуд, мне скучно читать: «После презентации Стивенсон и другие представители киносетей проследовали в выставочные павильоны, располагавшиеся в двух огромных шатрах. Там народ охотно пробовал различные виды попкорна, карамелек, шоколадок, лакричных конфеток, кукурузных чипсов, сосисок и других продуктов, многие из которых, по словам производителя, имели новые вкусы и ароматы». Совсем не радует и описание вечеринки, которая «продолжалась до самого утра», и на которой Эпштейн увидел Мела Гибсона.
2) Ошибки, противоречия, манипуляции. Я ничего не могу сказать о механизмах проведения фиктивных сделок с иностранными компаниями, использующими схемы ухода от налогов, но я точно знаю, что, например, «Speed-the-Plow» - это не фильм Дэвида Мэмета, а пьеса. Может быть, конкретно в этом случае зашевелились тараканы переводчика, но на долю автора несоответствий тоже хватает. Так, он старательно пытается зацепить читателя хоть чем-то: в одном абзаце сравнивает кинозрителей со стадом, которое пасется на определенных каналах, в другом – предлагает американцам гордиться Голливудом, который создает «достойное представление об американской культуре в глазах мирового сообщества». Выбирайте, что вас больше цепляет: когда вас обзывают или когда в вас взывают к патриотизму? Ну, раз вы не американец, то выбор очевиден, но вообще-то это грубая и неудачная манипуляция.
3) Весь акцент смещен на то, что (внезапно!) Голливуд – это бизнес, а не искусство. Этот тезис доказывается с жаром и пылом: актёры не выполняют трюки самостоятельно, фильмы снимают не там, где красиво, а там, где за съемки дают правительственные субсидии, а на вручении «Оскара» все врут, врут, врут! Какой-то детский сад на выезде. Капитан Очевидность приходит на помощь.

Если у вас в окружении есть наивные люди, которые верят, что Голливуд – это свет, радость, гармония, любовь, то отберите у них траву, а после этого можете дать прочитать эту книгу. Во всех остальных случаях «Экономику Голливуда» можно читать, если у вас есть немного времени и интерес к тому, почему смещают даты релизов, а кассовые сборы не дают представления об общих доходах от фильма. Ну что: шок, американцы нас обманывают, читать бесплатно всем!

Начитаюсь новостей – и сразу тянусь к клавиатуре, чтобы написать одновременно эмоциональный и аргументированный пост о том, как различать правду, истину, святую ложь и гнусные инсинуации, а также, конечно, кто есть кто в этом лучшем из миров. Спасают меня только остатки здравого смысла, уверенность в том, что не каждый дятел клавиатуры – акула пера, и отсутствие значимой информации. Последнее обстоятельство для меня критически значимо: когда на кону стоят страна и жизни, играться в то, чьё мнение круче и кто кого пересидит в Интернете – это вот то вот детство, которое жестоко в своём непонимании.
Но жизнь-то продолжается, Восьмое марта вот пришло, весна, тепло, солнышко, птички, котики. Так что напишу-ка я о хорошем: в международный женский праздник напишу о личном празднике классической настоящей женщины – о свадьбе.
В детстве я вместо того, чтобы мечтать о белом платье, мечтала о мушкетерском плаще и острой шпаге – и это, видимо, сказывается. Если преимущества брака как института я понимаю, то само празднование вызывает во мне глубочайшее недоумение. Тем не менее, реальность неумолимо атакует. Во-первых, в моём почтенном возрасте пора бы уже определиться в своём отношении к столь важной традиции. Во-вторых, вокруг меня какой-то свадебный переполох: или женятся, или хотят выйти замуж. С глаголами я не напутала: или он не хотел, но женился, или она хочет замуж, но не берут. Искренне сочувствуя и первым, и вторым, я обратилась за информацией к кинематографу. Выборка фильмов абсолютно нерепрезентативная: я просто пустила по своему списку «что смотреть» поиск по «свадьб». В результате посмотрела австралийский фильм «Свадьба Мюриэл», датско-шведский «После свадьбы» и русский «Свадьба». Последний притянул за собой «Горько!», потому как их не сравнил только ленивый.
В общем, ниже мои впечатления о просмотренном: вдруг вам тоже интересно, вокруг чего такой ажиотаж.

Свадьба Мюриэл (Muriel's Wedding, 1994)

Представьте суровую провинцию на марше: леопардовая мини-юбка, жуткий макияж, семейная традиция разогревать пакетированный чай в микроволновке – и уверенность в том, что надо замуж. Для Тони Коллетт, сыгравший такой знакомый до слёз персонаж, этот фильм стал фактически началом успёшной актёрской карьеры. И ведь не зря! Сыграть вот такую не слишком умную и не слишком красивую провинциальную девочку, на чьи глупости неловко смотреть – это талант. Потому что неловкость зрителя перед экраном – это не скука и не брезгливость. Она так искренне плачет, когда ей плохо, что над ней не хочется смеяться. Мюриэл мне не симпатична, но мне её жаль – и это высший пилотаж для киногероя. Что касается самого фильма, то в нём хорошая сатира и неплохие диалоги: от «Всё это бесплатно, я вывез его дядю из Китая» до «Боже мой, думай об Олимпиаде». Сама сюжетная линия взросления и жизненного выбора меня не затронула, но это личные пристрастия. А так, не предавайте друзей, не бросайте родителей, не изменяйте себе и не ходите замуж абы за кого. Скучновато, но вполне реалистично – и снято неплохо.

После свадьбы (Efter brylluppet, 2006)

В 2007 году «После свадьбы» так и не получил Оскар в номинации «лучший фильм на иностранном языке», зато собрал пару-тройку других международных наград. Мне, в общем-то, на награды плевать. Главное, что к концу фильма я рыдала прямо в кота. Стилистически красивый фильм, в котором мастерски используются контрасты – от освещения и музыки до настроения и тематики. Изумительные мужские персонажи: очень разные и очень мужские. Я тут много чего хочу написать, но вдруг вы не видели, а я всё расскажу наперёд. Нет уж, дудки, тоже мучайтесь во время просмотра. Но что я непременно хочу сказать: в «После свадьбы» изображен отчаянно мужской поступок (именно «отчаянно» и именно «мужской»). Если вы о таком забудете после просмотра, то у вас камень вместо сердца, и что вы понимаете в мужчинах вообще. Кстати, я вот наплакалась, высушила кота – и сразу пошла смотреть фильмографию режиссера – и да, для меня это показатель. Сюзанна Бир, я к вам еще вернусь, только запасы слёз поднакоплю.

Свадьба (2000)

«Полёт шмеля» в исполнении мастера игры на баяне, «Виновата ли я» пьяным хором, изнасилование, кража, мордобой и море водки – добро пожаловать на русскую свадьбу в маленьком шахтёрском городке. Что, хочется смотреть фильм? Зря. Абсолютно шикарное кино: и в смысловом плане, и в плане актёрской игры и режиссерской работы. Абсурдное веселье без натужного пошлого смеха, четкий ритм, где сцены не провисают и не вываливаются из повествования ради какого-нибудь «гэга» - если друг деньги присвоит, родственница даст, если отец заберет – другие шахтеры скинутся, если героиня истерически рыдает, то в следующей сцене она будет истерически веселится. А ты сидишь и смотришь в экран абсолютно заворожено и с искренним интересом. В конце концов, даже повторение укачивающего движения (поездка в машине, ходьба по кругу в церкви, вальс молодоженов) очаровывает. Я уже не говорю о том, что сцены секса тоже удалось сделать небанальными за счет мелких деталей. Фильм внезапно и про социальные проблемы России 90-х, и про любовь. Впрочем, нет, надо правильно расставить акценты: этот фильм - про любовь на фоне социальных проблем России 90-х. Вложить это всё в кино, где «Тофик передал из уважения к русским девушкам» и «Бутылку невесте дарить неприлично!» - тут не талант нужен, а гений. Пошла скачивать остальные фильмы Лунгина, я теперь фанат. Кстати, дочери Андрея Миронова (Мария Миронова и Мария Голубкина) играют здесь подруг: они очень разные внешне, очень, всё-таки родная дочь и падчерица, что там может быть похожего? А потом они оказываются в одном кадре – и (невероятно, но факт!) сразу понятно, что похожи – и друг на друга, и на Миронова.  И ведь красивые такие, но в этом фильме к концу красивыми кажутся все, а уж настоящими – и подавно.

Горько (2013)

Я купилась на то, что этот фильм пару раз назвали современной версией лунгиновской «Свадьбы», и на то, что режиссёр закончил мастерскую Марка Захарова. Ну, и где? На самом деле задумка была неплохая: можно было снять и про любовь, и про отношения «родители-дети», и про социалку. Даже то, что в отличие от «Свадьбы», где шахтёры отбили жениха у милиции, в «Горько» все сразу рухнули мордой в пол – можно было обыграть (признак времени, ничего не попишешь), но режиссер и сценарист банально не вытянули масштаб. Что касается не смысла, а формы, то зритель получил диалоги ради диалогов, немотивированную экспозицию (чтобы представить героев, их заставили проговорить на камеру, кто они и чего хотят), затянутые кадры (о да, то, как толстая баба с семечками и в леопардовых лосинах уходит по дороге, надо снимать как можно дольше). И нечего спихивать это на приём любительской съемки: пока она уйдет за горизонт, зритель допьет колу и доест попкорн. А уж какое море повторов: «другая карта пойдёт», «да когда же петь-то», как глисты лечить – ну, и персонаж, бегущий за автобусом. Тут даже цели героев несравнимы! Цель героя в «Свадьбе» - получить любимую женщину (со всеми её проблемами), цель героя в «Горько» - отпраздновать свадьбу. Впрочем, какой тут герой - так, персонаж. В общем, грубая поделка, которая, к моему искреннему сожалению, нашла своего зрителя.
В итоге рейтинг такой:

1. Свадьба (2000)
2. После свадьбы (Efter brylluppet, 2006)
3. Свадьба Мюриэл (Muriel's Wedding, 1994)
4. Горько (2013)

По пятибалльной системе это было бы соответственно 5, 4, 3, 1.
На два ничего не нашла, извините.
Расскажите, что вы про свадьбы хорошего видели? Ну, такого, от 4 до 5, а то второе «Горько» я не потяну.

Итоги февраля

В феврале умер родной для меня человек и ещё много незнакомых, погибших за мою страну – поэтому я не хотела писать “итоги февраля”.
Тем не менее, я их всё-таки напишу, потому что жизнь продолжается.
За месяц я написала всего два книжных отзыва – на художественную книгу “Тринадцатая ночь” и на non-fiction “История на миллион долларов”. Первую оценила на 4 из 5, вторую на 5 из 5. В общем, понравились обе, а вторая даже оказала некоторый трансформирующий эффект на восприятие кино.
Кстати, о кино. Тройка фильмов месяца выглядит так:

1. Двенадцатая ночь (СССР, 1955 г.)
2. Двенадцатая ночь или что угодно (Twelfth Night or What You Will, 1996)
3. Забирая Чэнса (Taking Chance, 2009)

В общем, я зачем-то доказываю очевидное: Шекспир жил, жив и будет жить.
Ну, и рейтинг композиций месяца выглядит так:

1. Мара – Головокружения (31 раз)
2. ЯрмаК ft. Tof – 22 (18 раз)
3. Madonna, Jimmy Nail, Antonio Banderas – I'd Be Surprisingly Good For You (17 раз)

В первой половине февраля всё ещё царила Эвита. И с ситуацией в стране, и с Эвитой очень хорошо перекликалась песня “Головокружения” в части:

“Купленные рупоры вещания,
Лжепророки лезут на конструкцию
Такой сияющей
Пирамиды лжи”.

Ну, и заодно радовали строки “я выбираю тех, кто никогда не выберет войну”.
Во второй половине месяца стало понятно, что действительно важно то, что “нападать и грабить, бить и править ею так не выйдет”, и то, что “моя страна не упадёт на колени”.

Ну, что, дождались весны? Дальше обязательно будет лучше.

«Роберт Макки – просто удачливый козёл», - с этим не слишком лестным и для автора, и для себя убеждением я взялась за чтение «Истории на миллион долларов». Мнение это, кстати, не вполне безосновательное.
Во-первых, была я как-то на лекции Макки во время его приезда в Киев. Он там лил воду, завоевывал внимание присутствующих бесконечным «fuck» и активно призывал всех посетить его платный семинар. Из аудитории я тогда вышла с чувством, что слишком много гуру развелось на нашей грешной земле.
Во-вторых, Макки, по сценарию которого был снят всего один (и то малоизвестный) фильм, не только учит, как писать сценарии, но и рассказывает, как специалисты Microsoft должны создавать видеоигры, а бизнесмены – делать бизнес. За большие деньги рассказывает, конечно. Гуру он или где? Сейчас Мастер научит тебя деньги делать и мысли думать, человечишка.
Ну, и в-третьих, пару лет назад я открыла его единственную и самую знаменитую книгу – и сдалась на прологе. «Я написал эту книгу, чтобы помочь вам овладеть мастерством создания сценариев, сделать свободными в выражении оригинального видения жизни, вывести ваш талант за рамки условностей и создавать фильмы, отличающиеся самобытным содержанием, структурой и стилем». Хорошо, излагает, зараза! Учитесь, Киса.
Но всё-таки к книге я вернулась, потому что недавно решила приобщиться к миру кино и начала-таки что-то смотреть. Ну, и заодно читать, что другие люди пишут. На Кинопоиске на момент написания этого текста пользователи разместили 464441 рецензию, а уж каждый блогер, как известно, критик от Бога. А что всё Сыроежкин да Сыроежкин, у меня тоже голос есть, я тоже петь хочу! Хочется же аргументировано написать, что вот этот фильм – конфетка, а вот тот и на фантик не потянет. А Вася, который со мной спорит по этому поводу, просто ничего не понимает в искусстве. Для всего этого нужна хоть какая-то база, так что к Макки я всё-таки пришла. И не пожалела вот почему:

1) Макки даёт основы основ и соответствующую терминологию. Что такое сцена, кадр, эпизод и акт? В чём разница между архисюжетом, мини-сюжетом и антисюжетом? Что такое характер и характеризация? Что из себя представляют французские и калифорнийские сцены? Почему немотивированную экспозицию называют «вытиранием пыли»? Что общего и различного у тайны, саспенса и драматической иронии?
2) Текст написан в духе американских учебников, то есть максимально доступно и с примерами. К этому же пункту следует отнести визуализацию: все основные моменты иллюстрированы схемами. Так что вам не нужно специальное образование, чтобы освоить текст - только желание и любопытство.
3) Из книги можно почерпнуть не просто список хороших фильмов, а систематизированные небольшие списки (например, десяток известных фильмов с антисюжетом или же фильмы, сортированные по разным жанрам и сюжетам - так, бывают сюжеты воспитания, искупления вины или наказания). Это удобно, особенно если на искушенного киномана вы не тянете – и вам, в целом, всё равно, с чего начинать знакомство с хорошим кино.
4) Макки испытывает уважение к зрителю. «Пипл схавает», - это не сюда. Публика не глупее сценариста, не надо её оскорблять.
5) Из книги можно почерпнуть неплохие формулировки хороших идей. Например, вот эту: «Если бы у меня была возможность отправить телеграмму создателям фильмов во всем мире, я написал бы три слова: «Эмоцию вызывает смысл». Ни деньги, ни секс, ни спецэффекты, ни кинозвезды, ни роскошный зрительный ряд».
6) Ну, и, пожалуй, в качестве приятного бонуса – анализ нескольких фильмов, включая подробный анализ нескольких сцен «Касабланки». Действительно интересно прочитать, как выглядит критический разбор вне категорий «а мне вот нравится! Это же про нашу жизнь, ребята!».
7) Едва не забыла: Макки ссылается на всех классиков, которых может вспомнить – от Аристотеля до Сартра, но смешно это, как ни странно, не выглядит. Цитаты уместны, и даже Мао Цзедун внезапно оказывается весьма кстати.

Чтобы не превратить свой текст в панегирик, приведу несколько негативных моментов:

1) В книге речь идёт об американском и европейском кино. Азиатское упоминается в контексте «роста интереса» и «подъема». Ну, про советское, например, речь вообще не идёт. Объяснить это просто, но учитывать как факт все равно надо.
2) Книга написана в 1998 г., последующих редакций, я так понимаю, нет, поэтому самые новые для текста фильмы датируются 1997 годом. На смысл это, по-моему, не влияет, но кому-то может не понравиться.
3) Есть ряд банальностей, без которых никуда. Например, вы знали, что кульминация в фильме очень важна? Нет? Господи, откуда вы свалились? С другой стороны, я думаю, для многих и определение «стихомифии» кажется тривиальностью.
4) Обещания издателей, что книга пригодится всем тем, кто связан с написанием текста – просто рекламный ход. То есть журналисты, пиарщики, копирайтеры и прочие творческие люди, имеющие дело с текстом, из книги могут почерпнуть только знания о кинематографе. Искусство создания историй для кино – это всё-таки особый вид творчества. Не рассчитывайте объять необъятное.
5) По большому счету, ничего из сказанного Макки не ново. Так, многое можно вычитать у Аристотеля – и это действительно так. Проблема лишь в том, что вряд ли вы пойдёте к Аристотелю за списком хороших фильмов или современной терминологией.
6) Если анализ фильмов весьма хорош, то некоторые итоговые оценки более чем спорные: накладывает отпечаток личный вкус автора. Но ведь книга Макки – не Библия. Её ценность состоит исключительно в том, чтобы дать алфавит и научить читать. А дальше – сами, сами.

Стоит ли читать «Историю на миллион долларов»? Если у вас нет образования в этой сфере, да, стоит. Все мы смотрим фильмы, и хочется всё-таки смотреть их осмысленно, с пониманием того, почему вот здесь хорошо, а вот здесь чертовски скучно.
«История» - из тех, книг которые можно перечитывать? Пожалуй, да. Всю целиком вы перечитывать её вряд ли будете, но вот возвращаться как к справочнику – почему бы и нет. В крайнем случае хоть списки фильмов пригодятся в пору терзаний «что бы такое посмотреть».
Ну, и вывод: кино – это не попкорн и места для поцелуев. «Пожалуйста, пусть все будет хорошо. Пусть я получу опыт, которого у меня никогда не было, и узнаю новую для себя истину. Пусть я посмеюсь над тем, что никогда не казалось мне смешным. Пусть растревожит меня то, что никогда не волновало раньше. Пусть я увижу мир по-новому. Аминь».
Хороших вам фильмов.

...

В детстве я очень любила читать и очень не любила разговаривать. Поэтому Светлана Матвеевна ходила со мной в лес искать ёжика. Не разговаривать со взрослым человеком – это нормально, а не разговаривать с товарищем по поиску ёжика – это свинство. Поэтому мы искали ёжика и разговаривали. Ёжика не нашли ни разу, зато я этот лес буду всю жизнь помнить.
Когда я приехала в Израиль то ли лечиться, то ли умирать, она была уже тяжело больна. Она ходила по стенке и варила уху на трёх водах, потому что именно так надо угощать гостей. Она уставала от разговоров, но звонила каждый день. Она умирала и при этом уверенно заявляла: “У тебя всё будет хорошо, я точно знаю”.
У меня всё хорошо. Она умерла неделю назад, а мне сказали об этом только сегодня.
У меня в горле ком - и я не могу его выплакать. Только вот написать текст, чтобы протолкнуть комок дальше – под сердце.
Я не была на похоронах, но во мне вас больше, чем в той земле, и я прошу, Светланочка Матвеевна, научите там ангелов, как правильно нести их непростую ангельскую службу. Пусть поймут, что люди не должны так страшно умирать.
А если надоест, рождайтесь заново кем-нибудь другим, поближе ко мне. Мы пойдём в лес искать ёжика. Обещаю.

Память

Люди верят в разные идеи и разным людям. И превращают эту веру в знамя, щит, меч, броню. Но когда списки погибших перестают быть статистикой и становятся лицами, оружие (даже словесное) должно затихать. Если этого не происходит, где-то в самих людях - надлом.
Списки погибших: и протестующих, и милиционеров. Я надеюсь, там не появится новых фамилий. Это и так практически невозможно выносить.

Почему я молчу

Меня спрашивают, почему я ничего не пишу.
Знаете, когда ежедневно проверяешь списки погибших в твоём городе в поисках знакомых фамилий, на написание текста о хорошем романе или хорошем кино не остаётся ни моральных сил, ни морального права.
Для меня сейчас важно то, что все мои знакомые живы, а многие незнакомые – погибли, и каждая смерть – горе.
Погибшим по обе стороны баррикад – вечная память.
Берегите себя и тех, кто вам дорог.
И да, Слава Украине.

Время плакать

На этой неделе я узнала, что у танка «Чи-Ха» была слабая броневая защита, в СССР танк «Черчилль» ласково называли «БМ-5, Братская могила на пятерых», «Kfz.70» прозвали «Боксёром», а ещё у него был оппозитный двигатель. В общем, гораздо больше того, что я хотела бы знать о военной технике.
Именно на волне этого переизбытка информации я выбирала фильмы для просмотра, так что без военной тематики не обошлось.
Дальнейшие критерии выбора были просты. Страна, конечно, США, потому что к американской пропаганде я отношусь с трепетной нежностью естествоиспытателя, а уж их военные фильмы – это просто раздолье для пытливого ума. На случай если в фильме внезапно окажется больше чувства, чем идеологии, фильмы хотелось максимально «плакательные», а то что-то грустно и печально мне в последние дни. А так бы посмотрела, порыдала – и опять побежала дела делать.
В итоге остановилась я на «Забирая Чэнса» и на «Посланнике». Оба фильма вышли в 2009 году, сняты начинающими режиссерами, номинировались на престижные премии и обыгрывают одну и ту же тему – семьи узнают о гибели своих близких в Ираке. То есть шансов, что герой выживет, нет вообще. Думаю, ну всё, сейчас залью кота слезами. А вот фиг мне. В следующий раз, чтобы поплакать, буду выбирать фильмы о свадьбах.
Кстати, 2009 год всё-таки неслучаен: в этом году большая часть американских войск должна была быть выведена из Ирака. Время воевать прошло. Пришло время оплакивать погибших.

Посланник (The Messenger, 2009)


Награды обнадёжили мою наивную душу: два приза Берлинского кинофестиваля, две премии Национального совета кинокритиков США, номинации на Оскар и «Золотой глобус». Хотя на том же Берлинском кинофестивале одна из наград была очередной «премией мира» - и это настораживало. Дескать, не наградить фильм о погибших – негуманно, а награждать вроде бы и не за что. Ну, что, действительно не за что.
Всю первую половину фильма я напевала на мотив «Оранжевой песни» «Картонные герои картонно играют картонный свой сюжет». Даже Стива Бушеми сняли так, что его горю не веришь. К концу фильма актеры чуть активнее работали челюстями для создания иллюзии хоть какой-то мимики. Ну, или я просто втянулась. Единственный, кто действительно играл, это Саманта Мортон. Тот факт, что её взяли на эту роль и не стали делать из неё кукольную красотку – это большой плюс. И ещё отчаянно хорош тот эпизод, где она вздрагивает на похоронах мужа каждый раз, когда почетный караул стреляет в воздух. Весь остальной фильм – сплошные банальности на фоне злобной истерики. Разговоры о священной миссии на фоне флага США, пафосная речь перед полицейским – и бездна агрессии. Этот фильм – не о войне в Ираке, не о жертвах, не о посстравматическом синдроме и даже не о семьях погибших. Он почему-то получился о том, что война не в Ираке, а в США – тихая и подспудная, потому что кругом одни козлы. Ну, или так этот фильм выглядит для меня на фоне «Забирая Чэнса».

«Забирая Чэнса» (Taking Chance, 2009)



Фильм абсолютно заслуженно получил премию за лучшую операторскую работу в телевизионном фильме, а Кевин Бейкон тоже вполне заслуженно получил «Золотой глобус» как лучший актёр мини-сериала или фильма на ТВ. Фильм очень размеренный, снятый абсолютно вне ожидаемой бравурно-патриотической стилистики. В деталях показано, как доставляют трупы солдат, убитых в Ираке – как фотографируют, наносят штрих-код, обмывают тело, отмывают часы, крестик и жетон военнослужащего. И от этого труп становится мёртвым человеком, а не грузом 200. Неважно, что его будут хоронить в закрытом гробу. Важно, чтобы его униформа была в порядке (пряжку ремня отполируют, форму выгладят). Актёрская игра здесь вторична. Этот фильм вообще не о том, кто как играет. Здесь в кадре просто мужчины, сильные, прошедшие войну, старающиеся не плакать.
А ещё это фильм о людях, которые делают то, что могут. Молодой парень боится идти в армию, но работает водителем на перевозке погибших от морга до аэропорта. Стюардесса отдает свой крестик. Грузчики снимают головные уборы и прикладывают руку к сердцу. Лётчик помнит имена каждого погибшего в бою, которого когда-то перевозил. Водители включают фары, обгоняя погребальный кортеж.
«Забирая Чэнса» снят не о войне в Ираке. Он снят об Америке. Это надпись «Помним, любим, скорбим» - очень искренняя и горькая. За это я готова пропустить мимо ушей намёк «Если ты мужчина, иди сражайся за свою страну».
Фильм, кстати, основан на реальных событиях: подполковник армии США перевозил тело погибшего рядового Чэнса Фелпса – и на основе пережитого написал 12-страничный рассказ, который так удачно экранизировали.
«Забирая Чэнса» - очень светлое кино, в котором видно, как страна с уважением относится к своим погибшим. Это выглядит гораздо более достойно, хотя, быть может, чуть менее реалистично, чем злобное тявканье фильма «Посланник». Тут уже каждый сам выбирает, что смотреть и во что верить.

***
Солнечный город, полный людей и грязи. Пыль поднимается, словно ладонь, к зениту. Лучшее место в мире для всякой мрази. Сам я таков же - пожалуйста, извините. Рынок воняет рыбой, причалы - илом, здесь ненавидят дерзких и непохожих. Тех, кто сопротивлялся, уже убили. Тех, кто еще остался, убьют попозже.
Нынче на улице я увидал принцессу: тонкий монетный профиль и взгляд туманный, легкий, летящий, без всякого интереса, - маленький грошик, выпавший из кармана. Мне б этот грошик - и будет еды немного, кто так ничтожен, как я, тот все шансы ловит.
Стражник принцессе освободил дорогу. Вот и сижу, отмываясь от слез и крови.
Город смеется, хватает меня за плечи, город так прост и сложен одновременно: можно надеяться и трепыхаться вечно, только итог мне видится неизменным. Сколько ни мысли, увязнешь в тошнотной каше, смерть подойдет и взглянет светло и тихо. Смерть никогда не спрашивает, что дальше. Если тебя приперло, ты знаешь выход.
Солнце ломает копья в высоких крышах.
Я поднимаюсь по лестнице. Выше. Выше.

Солнечный город, полный шелков и цвета, запахов мирта, сосен и тамариска; ветер в тенях занавесок запрятал лето; я же стою и сжимаю в руке записку. Боги мои, что мне делать и как мне выжить, сопротивляясь этой сердечной муке? Если я крикну - может, меня услышат? Если коснусь - то, может, протянут руку?
Кто безответно любил, тот несчастье знает - самое страшное, хуже и не придумать. Я полагала раньше - судьба не злая, но вот в итоге вышла другая сумма. Тот попрошайка с площади всё счастливей! Он не читал это: "Милая, вы ошиблись...". В комнате у меня словно мед разлили, ноты в саднящем сердце звучат фальшиво. Как теперь жить, улыбаясь, смеясь, танцуя, если внутри так вязко, темно и плохо?
Выход похож на магию поцелуя.
Я поднимаюсь по лестнице, полной вздохов.
Там, наверху, в сундуке ожидает сказка. Я достаю ее, глажу ее страницу. "Мы, - говорит поэт, - примеряем маски, сами себя загоняя в свою темницу". На подоконнике пыль и какой-то мусор. Город становится призрачным и далеким.
Там, где болело, когда-нибудь станет пусто. Я прикасаюсь к страницам, лаская строки.

Солнечный город, полный закатным светом, - сверху он лучше смотрится, чем обычно. Здесь, на краю, мне понятнее все ответы, ну, а вопросы более чем привычны. Вот подо мною сплетенье зловонных улиц, только шагни - и с тобою твоя свобода.
Мы с нею, правда, только что разминулись. Я улыбаюсь медному небосводу.
Ноги касаются теплой шершавой крыши. Я достаю из-за пазухи три листочка. "Мы, - говорит поэт, - иногда не слышим, если настало время поставить точку". Солнце то дальше, а то почему-то ближе, кто-то стоит, неслышимый, и не тает. Если вглядеться, я точно его увижу.
Но я об этом не думаю. Я читаю.
(c) capsolo

Отсюда.

Хорошо помните шекспировскую «Двенадцатую ночь»? Так вот, всё было не так!
На самом деле шут Фесте выполнял задание Гильдии шутов и спасал княжество Орсино от возможного нападения сарацин. Пятнадцать лет спустя Фесте вернётся, чтобы сразиться с Мальволио в последней битве.
По-моему, выглядит это не заманчиво, а бредово. Тем не менее, книга на удивление хорошая, если только вы не возвели тексты Шекспира в ранг Священного Писания.
Иллирия отлично вписана в исторический контекст: начинается Четвёртый крестовый поход, Венеция сильна, Ватикан не дремлет, катары ещё не стали историей. Шут Фесте впервые в жизни видит компас, арбалет ещё считается «нечистым» оружием (по крайней мере, если использовать его против христиан), в Венеции и в Пизе в ходу разные денежные единицы. Конечно, на историческую точность текст не претендует, но на первый взгляд очевидных ляпов нет, если не принимать во внимание абсолютно современный язык и, естественно, само существование Гильдии шутов, хотя идея неплохая. Неочевидные ляпы найти можно, но зачем?
Сюжет не провисает, держит в напряжении, юмор – в наличии, игра слов – тоже, но русский перевод, судя по тому, что я видела, к сожалению, сохранил далеко не все плюшки для читателей.
Так, например, в самом начале Шут говорит:

A sad state of affairs. And the affairs of state, state how they fare?

В переводе эта фраза вообще не привлекает внимания:

Печальное состояние дел. А в каком состоянии дела государственные?

Ну, или вот:

I had been lying at the bottom of a cask for too long, and from the cask to the casket is a very short step.

В переводе всё звучит вполне адекватно, но вот этот переход от «cask» к «casket» потерян безвозвратно.
Собственно, то же касается и отсылок к оригинальной пьесе, которые гораздо заметнее в оригинале. К тому же в тексте есть ряд «пасхальных яиц» вроде вот этого:

A fine thing, loafing about in a stupor while the world is about to undergo a genuine sea change. Sea change, yes, that´s exactly the word.

В русском переводе речь идёт о «преображении», и это неплохой вариант: «sea change» действительно означает коренную трансформацию, но сама фраза пришла в английский язык из шекспировской «Бури».
Мне даже интересно, сколько таких сюрпризов я в тексте пропустила, не заметив. В общем, внимательный читатель получит удовольствие. Кстати, если у вас английский язык на уровне «со словарем», не бойтесь читать роман в оригинале: текст несложный, читается очень легко.
«Тринадцатая ночь» – хороший исторический детектив: к загадке и декорациям автор добавил немного политики, чуть-чуть любви и хорошую порцию уместного юмора. Несмотря на то, что догадаться, кем окажется Мальволио, несложно, читать все равно интересно. Я дочитывала последнюю главу в три часа ночи, что для меня показатель: последнее время мне редко попадаются тексты, ради которых хочется пожертвовать сном.
Книга логически закончена, но последние предложения написаны так, что хочется тут же схватиться за продолжение, так что я не могу не отдать должное автору: он хороший рассказчик. Не знаю, какими у него получились следующие семь книг о шуте-детективе, но первая из них написана более чем достойно.
Читать «Тринадцатую ночь», конечно, гораздо интереснее, если вы читали «Двенадцатую ночь» Шекспира. В конце концов, по большому счету Алан Гордон написал фанфик. Какой будет семейная жизнь Виолы и герцога? Будет ли любить Себастьян Оливию, которая постареет раньше его? Что станет с сэром Эндрю? А главное, каков же на самом деле Шут без своего макияжа?
В результате никаких откровений, но текст хороший, сюжет развивается динамично, эпиграфы всегда кстати, герои не картонные, а Шекспир жив, как Цой и Элвис. Ну, а первым шутом внезапно окажется Иисус Христос – и попробуйте поспорить об этом с шутом Фесте! У него же язык как бритва - порежетесь.

Обманутые надежды и коварство бытия – вот что такое экранизации «Двенадцатой ночи» Шекспира!
Во-первых, я почему-то думала, что их будет больше. В итоге насчитала всего девять штук, включая экранизацию 1910 года (длительность фильма – 12 минут), мультфильм 1992 года (26 минут на всё про всё) и американскую адаптацию 2006 года под названием «Она – мужчина».
Во-вторых, из тех 4 фильмов, что я выбрала, лишь один оправдал более-менее мои ожидания. И не говорите, что вы подходите к книге или фильму без предубеждений и ожиданий, а то я морально не готова узнать, что столь просветленные люди шастают по чужим постам.
Ну, правда. Вот смотрите, перед вами такой список:

1. Двенадцатая ночь (СССР, 1955 г.)
2. BBC: Двенадцатая ночь (ТВ) (BBC: Twelfth Night, 1980)
3. Двенадцатая ночь или что угодно (Twelfth Night or What You Will, 1996)
4. Она – мужчина (She's the Man, 2006)

Если не лень, расскажите мне, пожалуйста, какому бы фильму вы априори доверили бы нести вам свет шекспировской пьесы?
Я, например, рассуждала так: наверняка лучше всех окажется фильм 1980 года. Всё-таки BBC - знак качества, для Британии Шекспир вообще родной и близкий - не обманут. Ну, и 80-е как-то выглядят солиднее, чем современные поделки, ведь раньше и трава была зеленее, и небо безоблачней. На втором месте, наивно думала я, будет британский фильм 1996 года: аргументы всё те же, только без BBC. Потом шла советская версия: настораживала, конечно, памятная с детства фраза «Не пора ли, друзья мои, нам замахнуться на Вильяма, понимаете, нашего Шекспира?», но в целом, можно было надеяться на лучшее. Ну, и последнее место я заранее отвела американскому фильму 2006 года, потому что не ждать же от американцев понимания Шекспира. Пока он пьесы писал, они там колонии основывали, не до искусства им было, понимать надо.
Если бы я с такими способностями пошла предсказывать результаты скачек, до окончания первого забега я бы просто не дожила.
А теперь о том, как всё сложилось на самом деле.

Read more...Collapse )

Чтобы закончить на позитивной ноте, расскажу о хорошем. Я видела в сети отрывки из театральной постановки «Двенадцатой ночи» - со Стивеном Фраем и Марком Райлэнсом (вот здесь, например, 2,5 минуты видео). Ну, это вот та постановка, где аутентичные костюмы и музыкальные инструменты, все роли играют мужчины, и нет никакой мелодрамы – только грубый, доступный юмор. Где в зале «Глобуса» практически возрожден уличный театр, когда смех одного легко подхватывают другие, и кажется, что в незадачливого актера может и помидором прилететь. Но не прилетит, потому что если там весь спектакль такой, как те отрывки, что я видела, то это действительно великолепное зрелище. И вот это – Шекспир. В России это точно можно посмотреть на экране (по крайней мере, можно было посмотреть). Кроме того, можно заказать, кажется, DVD, но я не уточняла детали, дабы не соблазниться невзначай, потому что тут просто: или корм котику, или «Двенадцатая ночь». Шекспир мне дорог, но котик дороже. Вот на светлой ноте котиков, пожалуй, и закончим. Всем хорошего Шекспира.

Бытовое

Знаете, что меня всегда озадачивает в квитанциях на оплату газа?
В поле для введения итоговой суммы предусмотрено место для шестизначного числа.
По-моему, это тонкий намёк на то, что всё лучшее – впереди.

Алан Паркер: итоги

Три дня я гналась за вами, чтобы
сказать, как вы мне безразличны!

Ну, вот посмотрела я все фильмы Алана Паркера, кроме короткометражек и совсем уж забытого и канувшего в историю «The Evacuees» 1975 года. На 14 фильмов у меня ушло три месяца жизни – и теперь я могу с полным основанием сказать: Паркер – довольно посредственный режиссер с несколькими удачными фильмами. И не снимает он ничего после «Жизни Дэвида Гейла» 2003 г., потому что явно и очевидно исчерпал темы и приёмы.
В целом, Паркер просто методично и упорно пинает государственную машину - и это похоже на сражение Давида и Голиафа, только без библейских чудес. Лучше всего у него получаются музыкальные фильмы: они у него по-настоящему драйвовые, яркие. Поэтому мой личный топ-5 фильмов Паркера выглядит так:

1. Стена (Pink Floyd The Wall, 1982)
2. Полуночный экспресс (Midnight Express, 1978)
3. Обязательства (The Commitments, 1991)
4. Эвита (Evita, 1996)
5. Сердце Ангела (Angel Heart, 1987)

Всё остальное я бы примерно распределила так:

6. Прах Анджелы (Angela's Ashes,1999)
7. Птаха (Birdy, 1984)
8. Жизнь Дэвида Гейла (The Life of David Gale, 2003)
9. Миссисипи в огне (Missisipi Burning, 1988)
10. Дорога на Вэлвилл (The Road to Wellville, 1994)
11. Слава (Fame, 1980)
12. Багси Мэлоун (Bugsy Malone, 1976)
13. Как аукнется, так и откликнется (Shoot the Moon, 1981)
14. Приди узреть рай (Come See the Paradise, 1990)

Все аргументы по поводу того, почему я считаю именно так, можно посмотреть по ссылкам.
Не забывайте, всё субъективно, но вот новый фильм Уэса Андерсона я жду, а новый фильм Паркера – нет. Ну, разве что он снимет мюзикл или фильм о музыке вроде «Обязательств» 1991 г., но, кажется, это напрасные надежды.
А вы что думаете о Паркере?

Для справки: в документе “Святая Эвита” – мои комментарии по ходу чтения, цитаты, выдержки из статей и интервью – в общем, весь тот информационный мусор, который возникает, когда я читаю книгу.

Изображение - savepic.net — сервис хранения изображений

С одной стороны, от некоторых святых кадилом не отмашешься,  а с другой, святость без дьявола за спиной всегда подозрительна.

Итоги января

Значит, что я имею вам сказать за этот шикарный месяц январь.
Написала 7 рецензий, из них 2 – на non-fiction.
Художественной книгой месяца считаю «Святую Эвиту» Мартинеса, а non-fiction января - Frank McCourt "Angela's Ashes" .
Забавно, что обе книги представляют собой смесь документального и художественного, просто в разных пропорциях.
Вообще тройка книг января выглядит так:

1. Томас Элой Мартинес «Святая Эвита»
2. Frank McCourt "Angela's Ashes" .
3. Итало Кальвино "Если однажды зимней ночью путник".


Ещё очень хочется вспомнить про шикарную детскую книгу Александра Андерсона “Элизиум. Аликс и монеты”. В тройку она не вошла исключительно по той причине, что мне в этом месяце везло с книгами.
Теперь о важнейшем из искусств, как говорил дедушка Ленин.
Лучший фильм января: “Обязательства” (The Commitments, 1991).
Тройка киновпечатлений месяца будет выглядеть так:

1. “Обязательства” (The Commitments, 1991).
2. Эвита" (Evita, 1996)
3. “Дорога на Вэлвилл” (The Road to Wellville, 1994)


Ну, и музыка, куда же без неё. С помощью рейтинга композиций от Last.fm внезапно для меня самой выяснилось, что чаще всего в январе я слушала:

1. Зоя Ященко и "Белая Гвардия" – Аргентинское танго (10 раз)
2. Katenkart – Пустое сердце (9 раз)
3. Кино – Группа крови (7 раз)


То есть основные темы моего января начинались с бесспорного заявления «Где бы ты ни бродил по свету, Аргентина всегда прекрасна!», продолжались суровым реалистическим наблюдением «…и многолетние стройки не принимают вид храмов» и заканчивались известным обращением «Пожелай мне не остаться в этой траве».
В общем, январь прошел бодро, впереди февраль, а значит, самое время последний раз в этом месяце спеть «пожелай мне удачи в этом бою».
Желаю.

Спустя больше чем через полстолетия после смерти Эвиты аргентинский исполнитель Игнацио Копани спел песню, которая заканчивается так (перевод, конечно, не претендует на качество): «Что знает лондонский хореограф об этой истории? Что он знает о строках, которые хранит наша память? О ссылках, оскорблениях и братьях, которых уже нет, потому что они шли по её следам и по пути её свободы?»
Конечно, британцы Эндрю Ллойд Вебер и Тим Райс, создавшие мюзикл «Эвита», никогда не написали бы ничего похожего на популярнейшую «Evita Capitana» (тот же перонистский марш, только со словами «За Перона и Эвиту хотим отдать наши жизни! За Капитана Эвиту и Генерала Перона!»). А уж какой фильм из этого мог сделать британец Алан Паркер аргентинцы представили – и содрогнулись. Мадонна лично убеждала Президента Аргентины разрешить съемки, в том числе и в его официальной резиденции Casa Rosada. Президент съемки разрешил, но на всякий случай заодно дал отмашку и на съемки аргентинского фильма, вышедшего на экраны с выразительным названием «Эва Перон: Правдивая история», причем в том же месяце, что и «Эвита» Паркера. Ну, потому что Эвита – это Аргентина, так что уберите от неё свои империалистские лапы.
Мадонне вообще доставалось больше всех: с такой скандальной репутацией! Святую Эвиту! Спящую Красавицу Латинской Америки! Про скандальную репутацию самой Эвы Перон при этом не говорили, потому что прошлое «нашей» Эвы и «вашей» Мадонны – вещи разные, а кто не согласен, получи гнилой помидор в свою наглую физиономию. Несмотря на то, что к Мадонне я абсолютно равнодушна и актрисы в ней не вижу, не могу не сказать, что она очень многое сделала для этого фильма: договаривалась с Президентом, занималась с преподавателем по вокалу, чтобы петь диафрагмой, а не горлом, выкладывалась на съемках, несмотря на беременность. И свой «Золотой глобус» она получила заслуженно - за то, что её Эвита не исказила истории об Эвите реальной, но приумножила их.

Актёрский состав вообще замечательный: Бандерас-Че выступает как критик, недоверчивый, но неравнодушный. Он бешено хорош в кадре, в нём есть страсть, а в фильме об Эвите без страсти – никуда. Джонатан Прайс сыграл Перона в свои 49 лет – и при этом в форме выглядит так, что в него можно влюбиться (может быть, на ночь, но уж точно без оглядки на возраст). А уж когда он поёт "I would be good for you” – это всё, короткое замыкание и чистый секс. Да и в конце он, осознавший, что теряет Эвиту – хорош до мурашек по коже.

И всё это на фоне прекрасных кадров и отличной музыки. «Золотой глобус» получила только песня «You Must Love Me», но это только потому что она единственная была написана исключительно для фильма, все остальные песни до этого исполнялись в мюзикле. Кстати, когда в 2006 г. лондонский театр вновь начал показывать «Эвиту», «You Must Love Me» тоже включили в программу.
Мне с одной стороны жаль, что фильм не заканчивается вот этим «You Must Love Me» как точкой и выстрелом в упор, а с другой стороны, путь от её похорон к её похоронам – это шикарная идея. Вообще Паркер хорош в своих музыкальных фильмах, они у него получаются лучше немузыкальных, драйвовее. «Эвита» - это пир во время чумы: военные перевороты проводятся под задорную музыку, Эвита, умершая в начале фильма, живет, влюбляется и плачет, пока не умирает вновь. Этот замкнутый цикл смерти выглядит особенно органичным, если учитывать её посмертные приключения  (очередная вариация Мавзолея, затем блуждания по Буэнос-Айресу, могила в Милане, вручение в Испании супругу и его третьей жене и, наконец, захоронение в склепе отца, который никогда её не признавал).
Конечно, в фильме местами поступились историчностью ради зрелищности, но без явных перегибов. Эта история хороша так, как она рассказана, с первых кадров, со сцены в кинотеатре, когда видно, что неважно, стала ли смерть Эвиты трагедией для страны. Важно только то, что эта смерть стала личной утратой для многих аргентинцев, помнящих её, зажигающих свечи у её портретов, пишущих на стенах домов Буэнос-Айреса, что «она вернется и станет миллионами. Эвита воскреснет. Придет смерть, и у нее будут Ее глаза». В Латинской Америке, где самая почитаемая святыня – не мужской образ, а женский: не мощи святого, а образ Девы Марии Гваделупской, Эвита сама стала почитаться как святая.
И с этой точки зрения Мадонна – лучший выбор. Чего тут только стоит имя! Дева Мария, играющая роль первой грешницы. Святая, играющая святую, которая играла роль святой.

В католической Аргентине между мифом и историей распята на кресте Эвита. Плохая актриса, малограмотная содержанка, политическая марионетка, ставшая не только символом,  но и  мифом, если определять его по Кессиди – как «чувственный образ и представление, своеобразное мироощущение, а не миропонимание, не подвластное разуму сознание, скорее даже доразумное сознание. Грезы, волны фантазии — вот что такое миф». Грезы,  фантазии, желания – вот что такое Эвита. «Эва Перон, сердце твое с нами всегда и везде» - это она. И песенка семидесятых годов «Была б жива Эвита, пошла бы в партизаны» – тоже о ней. Эвита – это также ежевечернее прерывание любого радиоэфира три года подряд, от её смерти до свержения её мужа, для одного и того же сообщения: «Сейчас 8 часов 25 минут. Время, когда Эвита Перон стала бессмертной».
Для этого мало просто умереть в возрасте Христа. Для этого нужно было быть Эвитой.
О ней писали и пишут, потому что для Аргентины Эва Перон всё ещё жива. Достаточно посмотреть на нынешнего президента страны, Кристину Киршнер, которая мечется от «Я не Эвита!» до «Ну, или похожа на неё…» с чисто женским непостоянством. Или на реакцию на приезд Мадонны, которая посмела замахнуться на святое. Или на песню Игнацио Копани «Мария Эва» с текстом «Что знает лондонский хореограф об этой истории?», а потом и на комментарии к клипу на Youtube: «Эвита, я тебя люблю», «Эвита навсегда в наших сердцах», «Спасибо вам, Игнацио, за то, что озвучили то, что мы не можем спеть».
И пишут, пишут, пишут. Мартинес в «Святой Эвите» очень точно заметил: «Писателям было необходимо изжить память об Эвите, заклясть ее призрак». Борхес, Кортасар, Поссе – все они писали об Эве Перон, но именно текст Мартинеса стал почти классикой. Тираж «Святой Эвиты» во всем мире составил более 10 миллионов экземпляров. Для сравнения: тираж «Старика и моря» Хемингуэя - 13 миллионов, «Чумы» Камю – 12 миллионов, а недавно экранизированной «Жизни Пи» Мартела – те же 10 миллионов. Габриэль Гарсиа Маркес про «Святую Эвиту» написал так: «Вот наконец роман, который мне всегда хотелось прочесть».
Конечно, ему хотелось прочесть такой роман. Маркес – колумбиец, он не мог не понять аргентинца. Зато в одной из рецензий на роман, опубликованной в “The New York Times” уравновешенная и рассудительная американка японского происхождения, обладатель Пулитцеровской премии, негодует: «Книга не только не рассказывает читателю подробности жизни Эвиты, но и не объясняет, откуда у Эвиты было такое мощное влияние на воображение целой страны». Это звучит действительно забавно. Называется «Писал бы ты, автор, скучное исследование с большим количеством сносок, а то читатель вообще не понял, о чем книжка». Жанр при этом не учитывается вообще, а ведь Мартинес написал «Святую Эвиту» как «новый исторический роман». Это исключительно латиноамериканское явление, начало которому дал роман «Арфа и тень» Карпентьера. И англоязычные, и русские исследователи к термину «new historical novel» добавляют определение «латиноамериканский», потому что это явление региональное и неповторимое. Не рискнула посмотреть другие рецензии этого же журналиста - побоялась увидеть там текст о творчестве Маркеса.
«Святая Эвита» - это исповедь, роман, сборник интервью с комментариями, житие, историческое и культурологическое исследование, размышления о литературоведении и признание в любви. Книгу Мартинес написал в 61 год, имея за плечами опыт работы критиком, редактором, журналистом и писателем, а также использованную возможность побыть тем человеком, чьи книги сжигают на площадях. Он написал об Эвите-человеке, Эвите-мифе, отношениях писатель-история-текст-читатель, а главное, об Аргентине. Это было не очень заметно в первых главах, и я с ужасом подозревала, что впереди меня ждет не слишком удачный некрофильский текст, очередная мастурбация на светлый образ. Мне и в голову не могло придти, что когда я переверну последнюю страницу, мне захочется написать: «Это сильнее любого путеводителя по Аргентине. В этом слишком много души». Пожалуй, кульминацией линии «Эвита-Аргентина» стал отрывок, который, к сожалению, не сохранился в русском переводе, часть обращения к забальзамированному трупы Эвиты (как звучит, да?):
По дороге дважды останавливался посмотреть на Нее: это был его трофей, его победа, но как знать, не слишком ли поздно он спас Ее, бедняжка, моя святая, моя любимая, о тебе совершенно не заботились, почти исчезло твое свечение, исчез аромат, что бы я делал без тебя, моя драгоценная, моя серебряная.
Так вот, по-испански «серебряный» – это в том числе «argentino», а «моя серебряная» – «mi argentina». И в этом «mi argentina» - столько страсти, жажды и тоски, что пробирает до дрожи.
Кстати, не могу тут не сказать, что перевод более чем адекватный: Евгения Лысенко была мастером превращения текста из испанского в русский - не её вина, что не все оттенки и нюансы можно сохранить при переводе.
Тема связи «Эвита-Аргентина» длится буквально до последних страниц и заканчивается репликой из диалога:
«Один из президентов республики мне сказал: “Этот труп — все мы. Вся страна”».
На самом деле всё просто: если вы интересуетесь Аргентиной, рано или поздно вы придёте к Эвите. Если вы заинтересуетесь Эвитой, вы придёте к роману Мартинеса. Это неизбежно. И тут держите глаза открытыми. Не обращайте внимания на хронологию, вас не ждёт последовательное изложение, ведь разные уровни и временные планы переплетаются для того, чтобы изобрести Эвиту заново – и отдать её в руки лично вам.
Если этот роман похож на крылья бабочки — история смерти, движущаяся вперед, история жизни, движущаяся назад, просматриваемая тьма, оксюморон подобий, — он также должен быть похож на меня, на остатки мифа, за которым я попутно охотился, на меня, который был Ею, на то, что мы любим и ненавидим, на то, чем была моя родина, и на то, чем она хотела стать, но не смогла.
Готовьтесь к тому, что «так или иначе, ничто не предстает единственной историей, но некоей сетью, которую каждый плетет по-своему, не понимая всего узора», и, возможно, вы придумаете свою Эвиту, свои объяснения и свой текст. Так, я, прочитав, что герои романа называли труп Эвиты Персоной, нашла в этом юнгианские мотивы, хотя вряд ли их видел там автор.
Я Ее люблю, сказал он себе. Он любит Персону и ненавидит Ее. И не находит в этом ни малейшего противоречия.
Или видел, потому что человек, поставивший эпиграфом к последней главе цитату из Леви-Стросса, способен на всё.
«Святая Эвита» - такое переплетение сюжетов, наблюдений и эмоций, такое масштабное осмысление жизни автора, исторического персонажа и истории целой страны, что я теряю слова и остаюсь наедине с восхищением перед гением. Во мне нет любви к Эвите, но и равнодушия тоже уже нет. И Аргентина для меня теперь больше, чем страна на юге Латинской Америки, со столицей в Буэнос-Айресе и значительной украинской диаспорой.
Марио Варгас Льоса написал о романе так: «Святая Эвита” должна быть запрещена... или прочитана немедленно». Читайте, пока не запретили.



Моя девочка, в город вступают войска.
Ночь темна, и покуда звезда высока,
Нам безропотно ждать окончанья времён –
Кто сегодня любим, тот наутро спасён.

Моя радость, зима захватила вокзал.
Почему нам об этом никто не сказал?
Вот уснули деревья со стоном во рту,
Вот беснуется ветер от нас за версту.

Вот на каждом углу выставляют конвой.
Кто сегодня любим, тот наутро живой.
Вот последние листья ложатся ничком.
Моё сердце, давай говорить о другом.

Как под городом дышит живая вода,
Как попарно обнявшихся минет беда,
Как вдыхая туман между первых снегов
Ночь заботливо прячет своих беглецов (с) Елена Касьян

Frank McCourt "Angela's Ashes"

За эту книгу автор получил Пулитцеровскую премию, National Book Critics Circle и Exclusive Books Boeke Priz и заодно стал Американцем Ирландского Происхождения 1998 Года (Irish American of the Year). В 1999 г. вышла экранизация, которую номинировали на «Оскар» за лучшую музыку к фильму. А через десять лет «The Times» включил «Прах «Анджелы» в список лучших книг, написанных за период 1949-2009 гг., рядом с Оруэллом, Сэлинджером, Маркесом, Голдингом и другими зубрами литературы.
Пишут, что книга переведена на 17 языков. Может быть, не знаю, но официального русского перевода точно нет – только любительский. С одной стороны, Ольга Сиротенко молодец, сделала хорошее дело, перевела такую книгу, а это непросто – и мне бы промолчать, потому что альтернативный перевод я точно делать не буду, а тот, что уже есть, местами весьма неплох, но промолчать я не могу. По-моему, русский перевод портит читателям впечатление о книге. В нем не осталось стиля и Ирландии, хотя, наверное, остался сюжет, но ради него одного можно просто фильм посмотреть. Я не могу посоветовать читать книгу в оригинале (достаточно много диалектизмов и «ирландского английского»), но если для вас язык – не проблема, не портите себе впечатление переводом. Оригинальный текст получился ритмичный, почти напевный, объемный, живой. А какие персонажи! Какой подбор лексики! В книге об ирландцах даже евреи шикарные. Ну, вот есть у Маккорта талант описывать героев разными, а не засовывать их всех в общую униформу языка, стиля и мышления. Может быть, автору это удалось именно потому, что это мемуары, а не художественная проза, где для воплощения идеи героям часто обрезают всё лишнее – чистейшей воды художественная кастрация ради идеи. Кстати, тот факт, что это мемуары, я как-то пропустила мимо ушей – мало ли кто что в аннотации пишет. И после первых глав записала себе в заметки: «Жестко, но с юмором, сдержанным, иногда весьма черным – тем, который бывает только тогда, когда вокруг беда – и отступать некуда. Нельзя это написать с чужих слов – посмотреть биографию автора». И через пару глав добавила: «В чем-то даже отрезвляет. Абсолютно другой взгляд на мир: строже, старше, другое отношение к семье, детям и друг другу. Опять же, посмотреть биографию автора». Ну что, посмотрела. Прочитала.
Мать не бросает курить, хотя это её убивает. Отец не бросает пить, хотя это убивает его семью. Отец, который идёт работать на цементный завод в галстуке, потому что ходить на работу без галстука – не уважать себя, а потом пропивает все деньги, приходит к голодающей, мерзнущей семье пьяным – и всю ночь учит детей петь ирландские песни и заставляет их обещать умереть за Ирландию. Он плохой человек? Но ведь отец, рассказывает истории, не бьет их, любит, на похоронах оплакивает – чем не годный ирландец?
Посреди бедности, смерти и беспросветной жизни автор смог сохранить юмор, пусть местами и очень черный, и написать о человеческом в людях. Вообще в этой книге очень много жизни. Здесь никто не спасает человечество, страну или город. Здесь и семью-то не могут спасти. Я думала, сейчас так не пишут. Абсолютно другое мировосприятие – ирландское, католическое, детское, мужское... Этот мир от меня на расстоянии полстолетия, одной Европы и пары сотен страниц. Тем не менее, этот мир живее многого из того, что я читала, романов и автобиографий. А какие есть трогательные моменты, боже мой. Я не говорю про сюжетные линии – только про эпизоды, которых вы не увидите в фильме. Так, полная палата больных и слепых читает наизусть стихи, рассказанные уборщиком: тот услышал их в пабе.
Я очень боялась, что автор всё испортит американоцентризмом: США лучшее, быстрее, сильнее и выше всех! Но в книге нет стремления попасть в либеральную, демократическую Америку. Зато есть мечта о счастье и безопасности, сытости, электрическом свете, туалете в помещении – мечта о земле обетованной, где всё это есть, и кажется, что больше ничего и не надо.
Очень многое в книге решает стиль, поэтому я не советую читать её по-русски.
Если вариант с английским текстом вам не подходит, можете посмотреть фильм. Как ни странно, он нравится в основном именно тем, кто книгу не читал. Кстати, показателем качества, по-моему, можно считать то, что все реплики героев и закадровый текст идут практически дословно по тексту мемуаров. Там действительно ничего не хочется менять: шикарные диалоги, описания и размышления. Сам фильм при этом просто хороший, не более того. Красивые пейзажи, отличная атмосфера, местами неплохая игра актеров – хотя, учитывая актерский состав, можно было ожидать большего. Кстати, актеров подбирали, учитывая внешность персонажей книги – особенно хорош ребёнок с недовольным выражением лица, но в принципе, это касается всех героев.

По-моему, фильм «Прах Анджелы» можно воспринимать или как красивые иллюстрации к тексту, или как посредственный заменитель книги – если нет возможности её прочитать. Ну, просто чтобы быть в курсе дела и держать руку на пульсе.
Говорят, человек может написать только одну по-настоящему хорошую книгу – о себе. Маккорт написал три – и первая из них абсолютно шикарная, честное слово.

“Приди узреть рай” (Come See the Paradise, 1990)

Социально-общественная линия прекрасна: аутентичные города, одежда, манеры, акцент; острая тема (давайте расскажем, как великие гуманисты американцы организовывали концентрационные лагеря для японцев). Ну, и всё. Дальше пошла тема любви и семьи, унылая и предсказуемая чуть более, чем совсем. Если уже снимаешь фильм о том, что Америка не идеальна, снимай его, а не делай реверансы в сторону американской мечты. Тут смягчим, там зарисуем, тут зальем слезами – а в итоге получился какой-то размытый исторический буклет. Очень красивый, на хорошей бумаге, абсолютно неинтересный.

“Дорога на Вэлвилл” (The Road to Wellville, 1994)

Смотреть, если очень хочется увидеть комедию про неудачников с шутками на грани фола, но при этом вы чувствуете себя слишком утонченным для очередного «Американского пирога». Как по мне, так местами действительно забавно, а кроме того, позволяет отсылать к фильму всех сторонников очередной секты здорового образа жизни – не более того, несмотря на то, что снято хорошо и с отличным актерским составом.

Оплакивание — это условие отпускания отношений, которые в ином случае перейдут в настоящем на уровень пагубного пристрастия.

Жадное потребление романтических повестей и рассказов в определенном смысле было свидетельством пассивности. В фантазиях индивид искал то, что он отвергал в обычной жизни. С этой точки зрения нереальность романтических историй была выражением слабости, неспособности прийти к соглашению с фрустрированной самоидентичностью в реальной социальной жизни. И все же романтическая литература также была (и остается по сей день) литературой надежды, разновидностью отказа. Она часто отвергала идею насаждения семейного уюта как единственного отчетливо выраженного идеала.

В результате напыщенный и самоуверенный мужчина, проходя через рутину обольщения, может оказаться неуклюжим, косноязычным и несчастным, когда половой акт завершен. Он оказывается в положении описанного Карлом Крауссом фетишиста, который жаждет обладания одной лишь женской туфелькой, а взамен получает целое человеческое существо.

Избавленные от условий войны, мужчины сегодня, возможно, более проявляют насильственное поведение в отношении женщин, нежели в отношении друг друга.

- Что это, Берримор?
– Секс, сэр!

В 2007 году Энтони Гидденс занял пятое место в списке самых цитируемых ученых в гуманитарных науках. Он написал 34 книги, огромное количество статей и успел проанализировать буквально все основные темы социологии: от самого социологического метода до политики, идентичности и секса. В Википедии такой разброс научных интересов охарактеризован очень красиво: «Его работы можно рассматривать как "великий синтез" социологической теории». В общем, «хорошо излагает, зараза! Учитесь, Киса!»
Из работ Гидденса на русский переведены «Социология», «Ускользающий мир. Как глобализация меняет нашу жизнь», «Устроение общества», «Последствия современности» и «Трансформация интимности». Так как я читала только последнюю, пишу о ней, а не о «разработанной Гидденсом социологической концепции влияния рефлексивного изложения самости на социальные институты в контексте радикальных изменений глобального миропорядка». И не о разнице в отображении сексуальности в работах Баумана и Гидденса. В общем, ни о чем зубодробительном – только о том, что может помочь решить, читать ли эту книгу, человеку, у которого нет специфических научных интересов в этой сфере.
«Трансформация интимности» - это  монография известного ученого, а не популярная сейчас научно-популярная литература «для широкого круга читателей». Соответственно, листать книгу, проверять сообщения в социальных сетях и просматривать новые анекдоты у вас вряд ли получиться. Текст очень тяжеловесен, полон терминов и, честно признаться, довольно странных оборотов. Последнее я списываю на переводчика. С одной стороны, хорошо, конечно, что книгу переводил социолог, с другой, лично у меня возник ряд вопросов. Например, зачем переводить “addiction” как «пагубное пристрастие»? Почему не «зависимость»? Тем более, что сексуальная зависимость здесь сравнивается с алкогольной и наркотической? То же самое касается «сигнифайера». Почему не «обозначающее», вполне употребляемый и корректный термин?
Так что всё-таки некоторые книги должен переводить профессиональный переводчик с их последующей вычиткой специалистом в данной сфере, а то мир становится полон уж слишком дивных открытий.
«Трансформация интимности» - научное исследование того, как сексуальная революция повлияла на жизнь в её личной и публичной сферах . Никаких шокирующих открытий. Никаких способов разобраться в себе. Это не о том, что с вами делает секс или его отсутствие, а о том, что они делают с миром вокруг вас. Тем не менее, несмотря на то, что это социология, а не психология, и уж тем более, эта книга совсем не терапевтическая по цели написания, мне жаль, что многие из тех, кому это нужно, не прочитают её: слишком научно, слишком сложно и, как может сразу показаться, совсем не то и не о том. Причем я имею в виду в первую очередь женщин, несмотря на то, что Гидденс довольно четко описывает «фрустрированный поиск любви» мужчинами. Не знаю, то ли потому что автор приписывает женщинам роль двигателей революции сферы интимности, то ли потому что я сама вижу те фразы, которые при их должном осмысливании могут дать терапевтический эффект. Например, вот эта:

Стоит ли удивляться, что расстройства питания сместили центр тяжести истерии как патологии нашего времени? Стоит ли удивляться, что такие расстройства больше всего оказывают влияние на женщин, особенно на молодых женщин? Поскольку диета связана с физическим внешним обликом, самоидентичностью и сексуальностью в контексте социальных изменений, с которыми индивиды стремятся совладать. Сегодня истощенные тела являют собою свидетельства не экстатической набожности, а интенсивности этой секулярной битвы.

Ну, или вот эта:

Определение личностных границ расценивается как фундаментальное для не-аддиктивной связи. <…> Четкие границы в рамках связи, очевидно, важны для любви-слияния и поддержания интимности. Интимность дает возможность не для поглощения другого, а для знания его или ее характеристик и обеспечения доступности к себе. Открытость другому парадоксальным образом требует обозначения личностных границ, потому что это коммуникативный феномен; он требует также восприимчивости и такта, поскольку это не то же самое, что жизнь вообще без конфиденциальных мыслей. Баланс открытости, уязвимости и доверия, разрабатываемый в связи, управляет тем, становятся ли личностные границы такими разрезами, которые скорее препятствуют коммуникации, нежели поддерживают ее.

То же самое касается темы «родители-дети» (включая акцент на «токсичных родителях»), женской дружбы, мужского насилия, чтения любовных романов и выстраивания отношений в ситуации, когда «я и конь, я и бык, я и баба, и мужик».
Отдельно следует рассматривать терминологию «романтической любви», «страстной любви» и «любви-слияния». Хорошо написано про «созависимость», но про неё можно почитать и в других источниках.
В целом же, это очень западное исследование. Я бы даже сказала, очень британское по своей сути - и это касается всего: исторического контекста, табуированных тем, восприятия демократии. Все примеры и кейсы – исторические и современные – западные до последней запятой.

…всего семьдесят пять лет назад в Британии незамужние забеременевшие девушки тысячами ссылались в исправительные заведения для малолетних преступников и в психбольницы. Акт о душевных заболеваниях 1913 года разрешал местным властям выдавать удостоверения о психическом заболевании и неопределенно долго удерживать под стражей незамужних беременных.

Я уже не говорю о «радикальном плюрализме», «демократизации сексуальности» и о том, что «глобальные отношения, устанавливаемые более демократичным образом, будут продвигаться к принципиальной договоренности».
Если вас изначально коробит рассуждения о семье в терминах «баланс задач и вознаграждений» или о сексе в контексте «автономии» и «поиска самоидентичности», быть может, именно вам и следует читать эту книгу, переступив через себя. Кстати, несмотря на всё, что я написала, и на все ссылки на психоаналитическую теорию Фрейда, это социологическое исследование, не забывайте. Очень хорошее, очень известное и часто цитируемое, но абсолютно не о том, как стать самой обаятельной и привлекательной, избавившись от комплексов. Только о том, что ваше желание стать сексуально привлекательной является проекцией изменений окружающего мира. По-моему, достаточно интересная тема для того, чтобы потратить на неё своё время и внимание.

Верхний пост

В этот пост можно, например, написать «Привет, как дела?». Ну, или «Ты кто?». Правда последнее – только после того, как представитесь, а то я сразу пугаюсь. Можете, кстати, также написать другие хорошие слова, а если стесняетесь публиковать их в общий доступ, то в профайле можно посмотреть все контакты: почту, скайп, Фейсбук, Вконтакте.
Единственное и главное правило этого журнала состоит в том, чтобы помнить: если вы с кем-то не согласны, это не значит, что один из вас необразованная сволочь. Это значит, что вы разошлись во мнениях, так бывает, не расстраивайтесь.
А теперь, после порции добра и света - о навигации по журналу.
Самый популярный и постоянно разрастающийся тег здесь – книгомания.
Кроме того, есть ряд второстепенных тегов: например, художественная литература и non-fiction.
Также к отзывам на книги проставлены оценки: 1 из 5, 2 из 5, 3 из 5, 4 из 5, 5 из 5. Это, может быть, не слишком корректно, зато удобно. Правда оценки стоят только в постах, написанных после декабря 2010 г.: всему более раннему я сама не доверяю.
Есть ещё тег «экранизация», он совсем новый, текстов там мало, и выглядит он в основном так: много слов о книге - и в конце несколько предложений о фильме (понравилось/не понравилось, потому что… и вывод: лучше/хуже книги).
Кстати, метка «киномания» тоже есть, но в фильмах я полный профан, хоть и работаю над исправлением этого прискорбного факта.
Ну, что ещё. Насчет «стихомании» не пугайтесь, это чужие стихи.
«Así es la vida» – это испанский вариант «c'est la vie» – и означает, что я вот так книжки читаю, фильмы смотрю, тексты пишу, а потом внезапно случается жизнь.
Здравствуйте. Вам здесь рады.


Это определенно лучший фильм Паркера после «Стены» и «Полуночного экспресса». Меньше техничности, больше жизни, красок, иронии и юмора.
В 1992 г. на вручении премии «Бафта» за лучший фильм эта лента обошла «Молчание ягнят» и «Танцующего с волками» и заодно за два года собрала урожай из «Бафта» за лучшую режиссуру, лучший адаптированный сценарий и лучший монтаж.
Один из героев описывал музыку соул так: «Искренняя, честная, без трепотни». По-моему, он говорил и о фильме.
Кино абсолютно не массовое: слишком ироничное, слишком неамериканское, слишком музыкальное, причем не в духе мюзикла. Мне кажется, для того, чтобы посмотреть фильм с удовольствием, обязательно нужно слушать что-то, кроме шансона, метала или русской поп-музыки. При этом слушать регулярно соул необязательно. Лично я его никогда не любила, но мне это не помешало смотреть фильм с искренним удовольствием.
«Обязательства» - хорошая, драйвовая комедия. Очень добрая и одновременно очень реалистичная. Казалось бы, попробуй совместить юмор, доброту и реальность - а вот, внезапно получилось отлично.

Ирландские братья не стали бы стрелять друг в друга, будь у них соул.

Мир был бы лучше, если бы таких комедий было больше, чем разнообразных версий «Американского пирога» или вот «Горько!», например.
Тот редкий случай, когда Паркер не снимает серьезное социологическое исследование, маскируя его под драму, комедию или триллер, а делает душевное, настоящее, живое кино.
Кино о музыке и об Ирландии. Или об Ирландии и музыке, ирландцах и музыке, музыкальных ирландцах и ирландской музыке. Искренно, честно, без трепотни.

Сегодня длинные романы, наверное, лишены смысла. Понятие времени разлетелось в куски. Мы не в состоянии жить или думать иначе, как короткими временными отрезками, каждый из которых удаляется по собственной траектории и молниеносно исчезает. Непрерывность времени можно обрести разве что в романах той эпохи, где время уже не выглядело неподвижным, но еще не взорвалось, эпохи, продлившейся лет сто, не больше.

Больше всего совокупление и чтение схожи в том, что внутри них открываются пространства и время, отличные от времени и пространства, поддающихся измерению.

Только на странице – и никак не раньше – слово, пусть даже изреченное в пророческом экстазе, обретает завершенность, становится писанием. Только через ограниченность совершаемого нами письменного акта, то есть через погрешности в написании слов, оплошности, ляпсусы, каракули и закорючки начинает прочитываться бесконечность ненаписанного. Иначе то, что вне нас, не стало бы прибегать к слову – устному или письменному. Оно объявило бы о себе как-нибудь еще.

Главный вывод, вытекающий из всех на свете историй, двояк: непрерывность жизни и неизбежность смерти.

Из аннотации:
Культовый роман `Если однажды зимней ночью путник` по праву считается вершиной позднего творчества Итало Кальвино. Десять вставных романов, составляющих оригинальную мозаику классического гипертекста, связаны между собой сквозными персонажами Читателя и Читательницы - главных героев всей книги, окончательный вывод из которой двояк: непрерывность жизни и неизбежность смерти.

В тексте романа 47 раз встречаются слова «ночью», «ночь», «ночи», «ночам», 38 раз – «день», «днём», 26 раз – «вечер», «вечера», «вечером», «вечером» и 13 раз – «утра», «утро», «утром».
Значит ли это, что книгу следует читать лишь по ночам? Или дневное чтение тоже подойдет? А что будет, если читать роман утром и вечером?
346 раз употребляется местоимение «он» и 325 – «она». «Читатель», «читателю», «читателя» - 73 раза, а «читательница», «читательнице», «читательницей», «читательницу», «читательницы» - 41 раз.
Значит ли это, что «Если однажды зимней ночью путник» - яркий пример мужского шовинизма? Или мужчины – основная целевая аудитория? Или просто дело в том, что книга написана мужчиной?
Местоимение «мы» встречается 169 раз, а «я» - 991 раз.
Значит ли это, что книга написана от первого лица? Написана махровым эгоистом? Или для эгоистов? Или индивидуалистом? Или главный индивидуалист тут переводчик?
Наречие «хорошо» употребляется 12 раз, а «плохо» - всего 3 раза.
Что это значит: книга хорошая или автор впал в безудержный подозрительный оптимизм?
Или это просто цифры – и уж вы-то никогда бы не читали книгу с калькулятором?
Не читайте этот роман так, читайте иначе – на подоконнике, в кресле, на кухне, в транспорте,  в очереди и ночью под одеялом. Выбирайте любимый рассказ, любимую цитату и любимый жанр. Выписывайте цитаты, запоминайте их или осуждайте тех, кто делит текст на отдельные фразы.
Не пугайтесь комментариев «это вершина позднего творчества Итало Кальвино» или «это яркий пример постмодернизма». Плюньте на ярлыки. Читайте книгу о любви – к книге, к чтению, к читательнице или читателю, в конце концов.
Читайте о писателях, читателях, нечитателях, переводчиках, лжепереводчиках, профессорах литературы и издателях.
Читайте книгу о чтении. Книгу о книгах. Книгу о себе.
Делайте то, что любите - читайте.
Или не читайте, если для вас книги – не любовь, а суровая необходимость повысить собственный уровень образования, вписаться в тусовку, поставить  галочку возле списка “100 лучших книг по версии Очередного Журнала”, добавить “серьёзную” книгу в “Любимые книги” Вконтакте, красиво смотреться с романом в метро и троллейбусе. Для этого есть другие книги.
Честное слово, читать “Если однажды зимней ночью путник”, не будучи влюбленным в сам процесс чтения  – это всё равно, что читать письмо Татьяны, когда ты Онегин – и всё эти признания непонятны, банальны, скучны и некстати.
Во всех остальных случаях, читайте, если ещё не успели.
Хватайтесь за ручку, закладку, карандаш, калькулятор или мышку. Вас ждёт путешествие, приключение, загадка, головоломка, путь, книга.
Что ждёт вас в самом конце?

Latest Month

June 2014
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930     

Tags

Page Summary

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com